Алекс, конечно, знал об этом, но предпочел не упоминать.
– Моя знаменитая тетушка! – простонала Элен. – А ведь брат ее мужа был среди тех, кто подписывал Декларацию!
– И все же теперь миссис Моррис такая же американка, как вы или я, – успокаивающе произнес Говернер.
– Американка, возможно, – согласилась Элен. – Такая же, как я? Вряд ли.
– Но так и есть. – Элиза почувствовала острую необходимость вставить свое слово. – Разве не в этом сама суть нашей страны? Здесь люди со всего света объединяются, оставляя позади свои прошлые обязательства и привязанности, чтобы образовать новую единую страну.
Алекс с обожанием посмотрел на жену, а та вспыхнула, заметив его одобрение. Она так соскучилась по нему, по его остроумию, по страстной увлеченности беседой. Часть ее хотела выпроводить гостей прямо сейчас, чтобы воспользоваться возможностью побыть с мужем наедине. Казалось, ей теперь всегда придется делить Алекса с целой толпой людей.
– Это в некотором роде идеализированная версия истории, – сказал Говернер. – Нам стоит вспомнить о том, что эту землю отняли у тех людей, которые жили здесь до нас, отняли с боем. И многие люди, которых мы зовем американцами, были привезены сюда не по доброй воле, некоторые продав себя в кабалу за долги, другие как рабы. И многие из них так и не получили гражданства, а следовательно, живут без прав, которые мы давно уже воспринимаем как должное.
– О, у нас, определенно, есть свои недостатки, – подтвердил Алекс. – Мы всего лишь люди из плоти и крови, в конце концов. Мы совершаем ошибки. Но моя жена сформулировала суть американской мечты. Наши глаза ищут рай на земле, и пусть для нас он пока недостижим, мы не должны прекращать стремиться к нему. С кабальными договорами уже покончено, и, хоть это и займет немало времени, у меня нет сомнений, что рабство как явление будет уничтожено на этих берегах.
– Да, а женщины получат возможность голосовать, – сказала Пегги. – На это остается только надеяться.
– Это случится, – заверил Алекс. – Я не знаю, отличается ли женский ум от мужского, но идея о том, что он в некотором смысле уступает мужскому, находит все меньше и меньше сторонников. К слову, будь король Георг хоть вполовину столь же одаренным дипломатом, как королева Елизавета, смею заметить, мы бы, во-первых, вряд ли устроили бы революцию, а случись это, ни за что не выиграли бы войну.
– Я, к примеру, хотела бы голосовать, – заявила Элиза, – но есть некоторые женщины – как, впрочем, и мужчины, – которых я была бы не прочь лишить права голоса. Мне кажется, должна существовать какая-то проверка. Люди должны доказать, что хотя бы в общих чертах понимают, о чем идет речь, прежде чем получат возможность заполнить бюллетень.
– О, боже упаси! – воскликнула Элен. – Я и так ужасно занята! Мне некогда разбираться в том, как устроен мир.
Элиза изо всех сил старалась не закатить глаза. А она-то решила, будто Элен из тех женщин, что разделяют ее идеи. Возможно, в этой паре не только Джон был богатым и глупым.
– Не беспокойся, дорогая, – вступил он. – Мое невежество послужит нам обоим!
– Спасибо, милый. Иногда недалекость весьма облегчает жизнь. И определенно, – добавила она, поднимая бокал, – делает ее веселее.
Алекс видел, что шутки Резерфордов расстраивают Элизу, которая терпеть не могла ограниченности во всех людях и совершенно не выносила ее в представительницах ее пола, потому что считала причиной их нахождения на вторых ролях в жизни общества. Тем не менее вечеринка была в разгаре, время близилось к полуночи, а он был на ногах с пяти утра. Алекс поймал взгляд Элизы и подмигнул ей. Она подмигнула в ответ, и тогда он поднял свой бокал и стукнул по бокалу Элен.
– Пусть теперь за нас говорит добрый эль миссис Чайлдресс, – провозгласил он и залпом опустошил бокал.
На часах было почти три утра к тому времени, как Алекс и Элиза проводили Резерфордов и ван Ренсселеров и без сил поплелись в спальню. Элиза сразу направилась к камину, чтобы подкинуть угля. Это стало частью ее ежедневных обязанностей, с тех пор как они переехали в Нью-Йорк. По какой-то причине это занятие успело ей полюбиться, и даже после того, как убрала избыток золы, добавила полено и прикрыла заслонку в трубе до щелочки, она опустилась на колени перед каминной решеткой, наблюдая за тем, как пляшет огонь по уголькам.
Алекс, собиравшийся переодеться в пижаму, не смог устоять и подошел к жене, чтобы обнять ее со спины. Она охотно облокотилась на мужа и теперь подставляла шею под его поцелуи с тихими довольными вздохами.
– Я скучала по тебе, – призналась она, по-прежнему глядя на угли.
– А я – по тебе, – ответил он. – Прости, что пришел сегодня так поздно. Я нашел еще одного клиента.
– Правда? – Элиза накрыла ладонями его руки, разместившиеся на ее талии. – Еще один лоялист, пытающийся сохранить свою собственность? Будьте осторожны, Александр Гамильтон, а иначе люди решат, что вы слишком уж справедливы и на самом деле разделяете взгляды монархистов.
Алекс тихонько хмыкнул.
