Когда ветер подул сильнее, я отодвинулась от сидящего рядом со мной Азара. Мужчина, чьи волосы сейчас нещадно трепал ветер, молча взирал на меня грустными глазами, под которыми залегли темные тени. Он ведь так и не смог отоспаться за последние дни и теперь был не в лучшей форме. Сначала бал, потом Костемнис, наша ночь, ранний подъем, перемещение на площадь и… Булька. А днем он вообще не отходил от меня ни на шаг.
– Оставить тебя ненадолго одну? – угадал мои мысли повелитель.
Получив утвердительный кивок в ответ, нежно поцеловал меня в лоб и ушел. А я осталась сидеть. Небо продолжало озаряться яркими вспышками и грозно грохотало, ветер пригибал к земле низкие кустарники и длинную траву, а дождя все не было. По-хорошему бы следовало уйти в дом, но мне не хотелось. Услышав чьи-то шаги, даже не обратила на них никакого внимания. А когда кто-то уселся на другой край моей скамейки, повернула голову, чтобы взглядом встретиться с Глиссой. Писклявая блондинка с выпученными глазами сидела и в упор смотрела на мое лицо, которое сейчас наверняка не было эталоном красоты и утонченности. Когда ее наглые глаза закончили бесстыдно исследовать каждую деталь моего внешнего вида, она наконец заговорила тихим, но от этого не менее высоким голосом:
– Я слышала о вашем горе, повелительница. Примите мои искренние соболезнования.
В том, что они были искренними, очень даже сомневалась, но, по сути, мне было все равно. Я гадала, с какой целью в такую погоду сюда пришла эта женщина. Последний раз, когда мы с Булькой уединялись в саду во время дождя, у меня был неприятный разговор с Лефиной, но сейчас она не могла появляться во дворце после вчерашних и сегодняшних событий. Но возможно, что именно Лефина отправила сюда Глиссу?
– Зачем вы пришли? – требовательно спросила я женщину.
Соблюдать какие-либо церемонии у меня не было ни сил, ни желания, поэтому мой вопрос застал Глиссу врасплох.
– Вы очень грубы, – упрекнула она меня, почему-то напоминая растерянную рыбку-телескоп.
– Другого отношения к себе вы пока не заслужили, – пожала я плечами. – Отвечайте на вопрос.
На мгновение женщина недовольно скривилась, еще раз подтверждая мою догадку. Видимо, все пошло не по плану, и теперь ей придется импровизировать. Интересно, что она задумала? Вон как хищно заулыбалась.
– Моя подруга Лефина передавала вам огромный привет, – ехидно поведала мне Глисса, нагло положив свою вытянутую руку на спинку скамейки и закинув ногу на ногу. Ее самонадеянный вид заставил меня напрячься. – Вчера вы причинили ей боль своим поступком, а сегодня утром просто разбили сердце, ведь они с Костемнисом были очень близки. Именно поэтому она и попросила меня побаловать вашу любимицу запрещенными ягодами. Глупое животное так радовалось угощению! Жаль, что я не осталась посмотреть на ее дальнейшую реакцию. – Жесткий высокий смех этой курицы был еще отвратительнее ее голоса. – Лефина сказала, что так она поступит со всеми близкими вам людьми, если ее коснутся еще какие-то дальнейшие преследования.
– Вы так легко сознаетесь в содеянном, – обманчиво спокойным тоном ответила я, наблюдая за счастливым лицом Глиссы. Истерика уже прекратила биться внутри меня, уступив место быстро разгорающейся ярости и непередаваемому желанию жажды крови. Ее крови на моих руках. – Не боитесь, что я могу вас, например, убить?
Ответом мне опять послужил ее мерзкий смех. Смеялась эта стерва, надо сказать, от души. Но где-то глубоко внутри мне даже нравилась ее реакция на мои слова. Что-то во мне безумно хотело, чтобы она захлебнулась этим своим писком раз и навсегда.
– Убить? Меня? – наконец фыркнула Глисса, насмешливо следя за моей реакцией, а точнее, полным ее отсутствием. – Я сильная волчица. А кто ты? Обычная человечка без второй сущности? Избранная Луной, что должна родить сопливых щенков нашему повелителю? Единственное, что ты можешь мне сделать, так это утопить в своих слезах!
Привычный жар, распространяющийся огненной лавой по венам, заставил поморщиться от резкой боли, но Глисса приняла это на свой счет.
– О, не сдерживай себя, дорогая, – съязвила блондинка, бесцеремонно потрепав меня по плечу, но тут же убрала руку, прижав ее к прохладной скамейке. – Какая ты горячая! Повелительница заболела? Какое горе!
Напряжение во мне нарастало, а от жара немыслимо разболелась голова и стало тяжело дышать, но ярость, достигшая апогея, питала своей энергией, придавая сил. А пучеглазая все не унималась:
– Мария! Похоже, твои родители не очень-то тебя и любили, раз назвали таким ужасным именем. – Всем своим видом она показывала, какое немыслимое удовольствие ей доставляло говорить все эти гадости, а я была совершенно не против. Ведь ее слова еще раз доказывали правильность принятого мною решения. – Неудачница от рождения! С такими же неудачниками-друзьями и дохлым любимцем!
