Спустя 3 часа, работа кипела во всю, но супруги почти не разговаривали. Оба не понимали о чём и как, будто только познакомившиеся школьники.
— Володя, — Суворина, нарезая салат, окликнула мужа, который сидел на диване с ноутбуком. — как он погиб? Почему это случилось? — задав вопрос, она потупилась взглядом в разделочную доску и ждала ответа, словно приговора.
Владимир отставил ноутбук и задумчиво посмотрев куда-то вдаль, спросил:
— Ты уверена, что тебе надо знать подробности?
— Уверена. — односложно ответила жена.
— Я приехал с объекта, забрал его от Кирилла, где он был в гостях, мы пришли домой, Глеб попросил поиграть с ним в детской в Лего, мы начали, но тут мне поступил звонок по этому треклятому объекту, я отошёл буквально на 5 минут… Я не знаю, зачем и как он нашёл защитный ключ закрывающий окна, мы же его прятали… Вообщем, когда я шел обратно по направлению к комнате, я только успел услышать его крик: «Папа!» и когда залетел в детскую, увидел лишь промелькнувшую в окне его… руку… И последний крик. — видно было, как тяжело Суворину рассказывать всё произошедшее. Он схватился руками за голову и отчаянно проговорил: — Он мне снится. Каждую ночь снится… Этот крик, эта ручка, промелькнувшая в окне… Мне сдохнуть хочется. — Владимир не позволял слезам катиться из глаз, пытался держаться, но его боль и так рвалась наружу, её было трудно обуздать.
Даша подошла и присев рядом с мужем на диван, обняла его. В ответ его руки тоже обвили её талию и крепко прижали к себе. Суворины сидели молча, обнявшись и боролись со ставшей теперь вечной, ИХ болью. Болью потери.
Через некоторое время, мужчина осторожно разомкнул объятия и посмотрел в лицо любимой жены. Их взгляды встретились, но через минуту Дарья отвела глаза и сказала:
— Надо жить дальше, Володя… Теперь без него… Хоть я и не знаю как. Это так трудно, невозможно… Мне тоже снился Глеб, такой радостный… Наверно теперь, это вечное наказание для нас.
— Я даже не представляю, как ты держишься. — избавляясь от навязчивой мысли, сказал Владимир.
— Я тоже не представляю. Точнее, не ощущаю уже ничего… Пустота какая-то внутри, как будто в один момент кто-то взял и вырезал всё, что раньше отвечало за чувства. Слёз тоже уже нет. — говорила честно, как с самой собой.
Девушка привыкла доверять этому человеку абсолютно. С самого начала их отношения строились на безграничном доверии друг к другу. Ещё тогда, пять лет назад, она будто взяла и положила свою хрупкую, израненную душу в его большие и сильные ладони, доверившись во всём.
— Это плохо. — мрачно ответил мужчина, оценив ситуацию. — Когда слёзы не находят выхода, это черевато серьёзными последствиями. — он будто отчитывал её как маленькую, а на самом деле переживал.
Ведь Суворин знал, что с виду сильная, его жена очень слабая, нуждается в защите, поддержке, помощи. Только как теперь вернуть её расположение, доверие, как теперь снова для неё стать той опорой и поддержкой? Тем всем, кем он был? Пусть даже понимая, что она не любит его, главное, что он ей нужен, очень. Как теперь, после всего, что он сделал и сказал? После всех тех неправильных и неверных слов? Он произносил их в пылу ссоры, потом от невероятной боли после потери сына. Произносил, не задумываясь…
Лишь одна фраза жены рефреном звучала теперь в голове: "Проспись, Суворин. Ты всё потерял". Действительно, он всё потерял. Всё самое дорогое. И прежде всего её, свою Дашу.
— Ну её, эту психологию, к чертям, Володь. Хуже, чем сейчас уже не будет. — лишь отмахнулась от его опасений жена. А Владимир сидел рядом и понимал, что в том, что ей плохо, виноват он.
«Идиот…» — который раз подумалось ему. Обещал, клялся, что не обидит, что не причинит боли, убережёт… «От самого себя не сберёг, не то что от всего прочего… Какой же идиот!» — корил себя мужчина.
Ближе к вечеру у Даши всё было готово, от ужина она отказалась и сославшись на головную боль, лягла спать в спальне по настоянию Суворина, который позже отправился спать на диван в гостиной.
Утром перед похоронами, девушка незаметно для мужа открыла дверь в детскую и робко вошла туда. Ещё со вчерашнего дня она думала это сделать, но не решалась. Боль комом подкатила к горлу. Там всё было как раньше. Его игрушки, рассыпанный на полу Лего, который Владимир так и не убрал, последний рисунок акварелью, оставленный на столике маленьким хозяином…
По телу прокатилась дрожь, набатом стукнула в виски боль и стало, почему то, нестерпимо холодно. В окно застучал мелкий дождь, небо покрылось тучками и за стеклом с дерева сорвались несколько жёлтых листьев… Даша пыталась дышать, чтобы не закричать от того, что творилось у неё внутри. Она снова начала чувствовать хоть что-то. И это что-то было таким невыносимым!
