Когда они приехали к дому, Щербатов-младший вышел, а Даша всё так же продолжала сидеть. Она словно не понимала и не видела того, что происходит вокруг. Он, поняв, что дело совсем плохо, осторожно открыл дверь пассажирского сидения и взяв девушку на руки, вынес её из машины. Суворина не сопротивлялась, не возражала и никак не реагировала.
— Лёша, слава Богу! — Марьяна Николаевна, которая уже оправилась от стресса, сразу подбежала к сыну, который нёс Дарью на руках.
— Мам, пусть Алёна мне поможет переодеть её и принеси сухое плотенце, пожалуйста. А да, ещё успокоительные какие-то… Я не знаю даже…
— Конечно, конечно. Сейчас. — и Щербатова побежала на кухню, а Алексей, тем временем, понёс племянницу наверх в её комнату.
Дарья немного начала соображать, только когда Алёна вколола ей успокоительное со снотворным. Заставить девушку выпить их не получилось.
Она же помогла ей переодеться и уложила на кровать. Спустя несколько минут, дрожа всем телом, Суворина резко провалилась в сон.
Ей снился Глеб. Задорно смеющийся, бегущий по полю с луговыми цветами с воздушным змеем в руках и громким криком «Мамочка!».
Даша проснулась внезапно. Вся в холодном поту, сердце сильно стучало. Казалось, что всё приснилось, а сын жив.
Она посмотрела на настенные часы: было что-то около 10 вечера. Комнату освещал лишь слабый свет ночника, из открытого окна доносился стрёкот сверчков, аромат осени и прохладный ветер. Дарья накинула на плечи плед и нашла свой телефон на комоде. В душе было странное чувство опустошённости. Наступило какое-то отупение, граничащее со спокойствием.
Она набрала Суворина.
— Ну и зачем ты звонишь? — послышался голос мужа. Он был пьян.
— Скажи, неужели мы настолько чужие, что ты даже о смерти сына не смог мне сказать лично? — как-то тихо и спокойно спросила Даша.
— А ты мне теперь вообще никто! Из-за тебя и твоего тупого упрямства погиб наш сын! — закричал в трубку Владимир.
— Нет, Глеб погиб по твоей вине! Это ты был с ним иничего не смог сделать! Это из-за тебя наша семья рухнула! — девушка стала злиться и повышать голос. — Проспись, Суворин! Ты всё потерял… — и она бросила трубку.
Кинув телефон на кровать, Даша села рядом и заплакала. Боль снова дала о себе знать, но ей было наплевать. На её крик прибежали Алёна и Алексей.
— Дашка, хорошая моя! — Лёша первым подлетел к девушке, опустившись рядом на кровать и обняв её.
— Даш, что случилось? — Алёна опустилась на стул напротив.
— Суворин… Я не понимаю, Алён… Он считает, что я виновата в смерти Глеба, потому что… — она всхлипывала и захватывала ртом воздух. — Потому что ушла от него. А может он прав, Алён? Если бы я была рядом… — Дарья снова начала рыдать, а Щербатов-младший крепко обнял её, гладя по голове, целуя в висок и пытаясь успокоить.
— Даш, ну ты с ума сошла? Он изменил тебе! Ты должна была молча проглотить и забыть? И потом, что он за отец, если не смог уследить за сыном? — возмутилась Синицына, которая всегда была за правду и справедливость.
— Я не знаю, Алёночка, я ничего не знаю… — мотала головой, которая лежала на груди у Лёши, Суворина. — Мне просто плохо. — призналась она.
— Алён, оставь нас. — спокойно попросил брат.
— Ладно, я пойду тебе поесть принесу. — сказала Синицына, обращаясь к племяннице.
— Я не хочу. — снова тихо ответила Даша.
Алексей сделал жест рукой, показывая, чтоб сестра вышла и чтоб оставила пока в покое родственницу. Та, всплеснув руками и вздохнув, наконец, покинула комнату.
— Даш, послушай меня, — сказал мужчина, осторожно взяв её за голову руками и подняв лицо на себя. — всё что произошло это самое настоящее горе, беда, которая пришла почему-то к тебе… Но я хочу, чтобы ты знала — я рядом. Я готов быть рядом всю жизнь, если только ты этого захочешь. Я с тобой. Вместе мы справимся.
Девушка смотрела на него удивлёнными, широко распахнутыми серо-зелёными глазами.
— Не говори ничего, ты сейчас слышишь только свою боль. — продолжил Лёша. — Это надо пережить. —
Суворина будто послушалась, продолжала молчать. Он поцеловал её в лоб и снова прижал к груди.
Она понимала, что сейчас, это, возможно, единственное лекарство, которое может помочь её израненному сердцу — родной человек. Она не хотела ни о чём думать, не хотела анализировать и делать выбор. Было одно желание — посидеть вот так в его объятьях и понимать, что ты не одна и что планета по прежнему вертится…
Алексей же, наверное, впервые за эти годы понял, как сильно дорога ему эта девушка. Он хотел, чтобы судьба счастливо улыбалась ей, чтобы все невзгоды обходили её стороной и она была такой же, какой когда-то он узнал её: солнечной, радостной девочкой, которая безумно любит жизнь. Только будет ли она теперь такой после всего пережитого?
Он впервые так сильно испугался за неё, пока она находилась за рулём и сквозь ливень мчалась по направлению к Москве. Щербатов-младший и сам не понимал, отчего такие чувства возникли там, где их быть не должно? Почему именно эта девочка всколыхнула его душу? Зачем эта запретная любовь? Чтобы понять, какой должна быть настоящая?
