— Элька, для тебя я всегда найду время! Побежал. — он чмокнул знакомую в щёку и кивнув ещё раз Сувориной, покинул ресторан.
— Эльмира Раясовна, спасибо огромное вам! — обратилась к блондинке девушка, когда Максим Андреевич ушёл.
— Звёздочка моя, что ж ты не сказала тете Эле о главном то? — улыбаясь, ответила вопросом Громова.
— Ну… Я как-то не успела. — смутилась Дарья, потупив глаза в чашку с чаем.
— Подожди, а Владимир знает?
— Нет. И не узнает. — она вздохнула.
Надоело всем твердить одно и то же, и объяснять почему так.
— Ну понятно, простить его не можешь, совершить ошибку боишься, ребёнка делить ни с кем не хочешь. — не в бровь, а в глаз. Эльмира была слишком мудрой, чтоб задавать глупые вопросы. Она всё и так знала наперёд.
— Откуда вы всё знаете опять? — грустно спросила Суворина.
— Вижу. Что тут знать? Да и жизненный опыт знаешь ли, не пропьешь и в карты не проиграешь. Только ты уже ошибку совершаешь, дорогая. Простить мужа тебе надо. Прощение — великая сила. Не каждый умеет это делать, но тот кто может, тот по настоящему сильный человек.
— Я устала прощать, Эльмира Раясовна. Слишком многих мне пришлось прощать.
— И придётся ещё. А ребёнка своего! Сколько раз тебе придется ему всё прощать…
— Но ведь это ребёнок.
— Вот видишь. Мать готова простить своему ребёнку всё, даже преступление. Потому что, это мать. Но ведь подумай, никого ближе Володи у тебя нет. Родителей я в расчет не беру. Вспомни вашу историю, знакомство, то, как он добивался тебя, а предложение его? Ты мне когда рассказала, я думала… Такого в природе не бывает! — убедительно произнесла блондинка.
— Всё можно простить и понять, кроме предательства и измены. — заупрямилась Дарья.
— А было оно, предательство?
— Но как же? Он переспал с другой! При чём, я уверена — это не случайная связь! — воскликнула девушка в ответ.
— А ты с ним говорила? Ты его выслушала? — спросила женщина.
— Нет. А что говорить то… Что толку… Если потом случилось такое горе… Раскололась эта чашка, а её, как известно — не склеить.
— Это ты так решила, Даша. А знаешь ли, физическая измена она… Её можно простить. Нельзя простить другую измену: ментальную. Вот что страшно.
— А может и ментальная была. Я ж в голову ему залезть не могу, Эльмира Раясовна!
— Не было. — спокойно отозвалась Громова.
— Вы откуда знаете? — взволнованно спросила Даша, которая уже начинала закипать от разговора о наболевшем.
— По нему видно, по его взгляду, по его поведению и отношению к тебе. Видно, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Я уже столько передумала себе, анализировала, искала ответы, причины… Я не смогла понять почему это случилось с нами… Со мной. Просто в один момент вся жизнь рухнула. Вся… — из глаз девушки брызнули слёзы. — Так больно… До сих пор больно, понимаете? Очень. Мне так больно никогда-никогда не было. — она пыталась утереть солёные ручьи, чтоб остановить их. — Даже когда Лёша… Ну, вы помните. — слёзы никак не хотели затормозить и катились из глаз бесконечным потоком.
— Помню, милая, помню. — Эльмира подалась вперёд и взяла девушку за дрожащие руки, лежащие на столе. — Это было другое, не любовь. А вот с Володей…
— Как любовь то эту распознать? Я всегда думала, что люблю Лёшу. Володя, он был просто очень хорошим, добрым, надёжным. Друг, очень хороший друг. Я с ним какой-то покой обрела, что ли… Уверенность в завтрашнем дне. Как будто лодка, которая нашла свой причал.
— Ну вот, а теперь лодка решила отправиться в свободное плавание? — усмехнулась Громова, чтоб разрядить обстановку.
— Получается так. — вздохнула Даша, снова вытирая слёзы, которые уже начали высыхать.
— Ну всё, не волнуйся, тебе нельзя. Главное, чтобы теперь все было хорошо с тобой и ребёнком. А жизнь всё рассавит на свои места. Потом сама решишь, что правильно, а что нет.
На следующий день, Дарья поехала в офис компании «Sigma Group», оформилась в их отделе кадров и договорилась с секретарём Туманова о вылете 20 декабря, взяв себе месяц с лишним на то, чтобы морально подготовить себя к долгому прощанию с Москвой.
Через несколько дней, она сидела на приёме у своего гинеколога, у которой вела беременность Глебом.
— Екатерина Борисовна, ну как там? Всё хорошо? — волнуясь, спросила Суворина. Акушер-гинеколог Херсонская, приятная женщина лет пятидесяти, принявшая за всю свою практику не одну тысячу младенцев, изучала результаты анализов Даши.
— Ну, пока вроде да, всё хорошо, Дашенька. Давно вас ждала. Всё гадала, когда же ваша прекрасная семья за вторым ребёночком придёт. Как там Глеб наш поживает? — изредка поднимая взгляд от анализов на пациентку, спросила гинеколог.
— Глеб погиб, Екатерина Борисовна. — отведя взгляд в сторону, чтобы сдержать слёзы, ответила девушка.
— Как? — пребывая в шоке, произнесла врач, уронив лист с анализами и посмотрев на Суворину.
— Дурацкая случайность. Муж не уследил, сын выпал из окна. Меня тогда не было дома…
— Какой кошмар… — Херсонская сняла очки и вытерла покатившуюся слезу.
