Каждый принятый ею ребёнок, значил очень много. Она помнила множество своих маленьких пациентов и их мам, пап. Семью Сувориных врач хорошо запомнила ещё с самого первого приёма. Они оба пришли такие счастливые и окрылённые… Давно Екатерина Борисовна не видела таких пар. Все обычно счастливы, но от четы Сувориных исходило особое счастье. На последующие приёмы они почти всегда приходили вместе — Владимир настолько ответственно отнесся к роли будущего отца, что выяснял о всех деталях, мог подолгу задавать интересующие его вопросы врачу, очень трогательно заботился о жене и опекал её. Роды сопровождались некоторыми осложнениями, но Суворины действовали как слаженная команда, муж ни разу не отошёл от жены, пока не раздался заветный первый крик их сына, пара была безумно счастлива.
Поэтому, поверить в сказанное Дашей было невообразимо трудно.
— Дашенька, хорошо, что вы с мужем решились на второго ребёнка. А где Владимир Александрович, кстати? Придет?
— Мы развелись, Екатерина Борисовна. — опустив глаза, сообщила вторую новость, из ряда вон выходящих, девушка.
— Это его ребёнок?
— Да. Он не знает о нём. Смерть сына разделила нас, мы теперь порознь. Я хочу этого ребёнка, хочу, чтобы у меня осталось хоть что-то светлое в жизни.
— Я понимаю. Держитесь, Дашенька. Это горе вам поможет пережить только ваш второй ребёнок… Жаль, что ваша с Владимиром семья распалась. Вы были прекрасной парой, из тех, у кого были все шансы прожить жизнь вместе. — заключила Херсонская.
— Откуда вы знаете? — горько усмехнулась Суворина.
— Больше чем я разных семей, видели только сотрудницы ЗАГСа. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Ладно, оставим… Рожать будем в конце мая-начале июня. Хорошее время. — улыбнулась врач.
— Екатерина Борисовна, а вы сможете прилететь в Рим? — без перехода спросила Дарья.
— Погодите, в какой Рим? — удивилась женщина.
— Рим, тот что столица Италии. — улыбнулась девушка. — Я там теперь буду жить. Придётся переехать из-за работы.
Повисла пауза. Екатерина Борисовна лишь всплеснула руками.
— Понимаете, от Рима до Москвы минимум 2 часа лёту. А то и все 3,5. Я не могу, Дашенька. У меня здесь уже контрактов на год вперёд с пациентками. Было бы это хотя бы ближе где-то, я бы приехала точно.
— Жаль. Ну, ничего страшного. — погрустнела Дарья.
Не может же она насильно заставить врача бросить всё и заниматься только ей? Увы.
— А когда вы улетаете?
— Через месяц. Попросила этот срок у нового начальства, чтобы всё завершить, себя морально подготовить… Ну и, чтоб кое-кто подрос немного. — она, усмехнувшись, дотронулась до живота.
— Да, надо пока здесь побыть. В анализах то всё неплохо, но кое-что мне не нравится. Может быть угроза. — сосредоточенно посмотрев в бумаги, ответила доктор.
— Угроза? — тут же забеспокоилась девушка. Даже малейшие возможные нарушения серьёзно волновали её.
— Не факт. Просто мне надо вас понаблюдать, потому что перелёт… Сами понимаете — это непросто в вашем положении.
— Екатерина Борисовна, я вот что хотела ещё спросить… Может вы посоветуете мне кого-то из ваших коллег в Риме? Или больницу? Если знаете.
Херсонская задумалась.
— А вы знаете, могу! У меня ведь в Риме сокурсница бывшая работает. Она очень хороший специалист. Каждый раз радуется, когда к ней на приём попадают русские. Я вам дам её контакты. И что ещё интересно: госпиталь, где она работает, находится при монастыре. — Даша удивленно посмотрела на врача и улыбнулась. — Да, не смейтесь. У них это популярно до сих пор. Нет, там всё цивильно, современно… Но в госпитале на добровольных началах помогают ещё и монахини. И каждый раз, когда рождается ребёнок, они звонят в колокола. Это очень романтично и красиво! Вам там понравится. На моей памяти, таких больниц по миру сохранилось немного.
— Неожиданно конечно, но вам я доверяю. — улыбнулась Суворина.
Они с Херсонской обсудили ещё некоторые вопросы, до того как Дарья, уходя, договорилась о последнем визите перед отъездом.
Приближалось 20 декабря. Даша приехала в Златоустово перед тем, как улететь и проводила там последние дни.
— Как я хочу, чтоб у тебя всё сложилось там, Дашка. — тихо присев рядом с племянницей на скамейку под звёздным небом, произнесла Алёна.
— Я и сама этого хочу… Забыть бы всё, как страшный сон. Столько всего случилось за какие-то 3 месяца… Вся жизнь с ног на голову.
— Ничего, будет и на твоей улице праздник, звезда моя. — улыбнулась Синицына.
— Ты одна меня всегда так называла. Прости меня, Алёнушка, если чем обидела тебя. Я бываю очень резкой. — попросила Даша.
— Ну ты что… Я тебя так люблю, дорогая моя! Мы все тебя очень любим. Пойдём в дом, а то не дай Бог простудишься, не май месяц! Мама там шарлотку к чаю испекла.
Уезжать из деревни было тяжело. Дарья знала, что вернётся не скоро. Укладывая в сумку вещи, она грустным взглядом окинула свою комнату в прекрасном и уютном доме семьи Щербатовых. Всё было таким родным, но уже непривычно далёким. Где-то, в отдалённых уголках памяти, проносились воспоминания. Сколько счастья и несчастья было пережито в этих четырёх стенах…
