Даша, успокоилась, услышав, что врач согласился пойти на компромисс.
Таня мерила шагами коридор, когда дверь палаты распахнулась и оттуда вышел Роман. Он смело и дерзко взглянул ей в глаза.
— Роман Игоревич, я хочу знать всё о состоянии моей подруги. — перейдя на официоз, сказала Ерёмина.
— Татьяна Андреевна, с вашей подругой всё хорошо, за исключением того, что она собирается сбежать отсюда через несколько дней. И я хотел бы её остановить. Где Владимир Александрович? Он вообще знает, что с его женой? — попытался выяснить врач.
— Они поссорились, он ни о чём не знает, ни о беременности, ни об аварии. Я постараюсь её вразумить и уговорить не покидать больницу. Завтра ещё родственники приедут, вместе попытаемся повлиять. — повисла пауза.
Обс подуспокоились, но не понимали, что им делать дальше в отношении друг друга.
— Влияйте. — бросил Лаврентьев и зашагал прочь по коридору, не в силах вынести взгляда голубых глаз Тани.
Девушка молчала, оставшись в полной растерянности.
Татьяна ещё немного посидела с подругой, взяла у неё ключи от номера, выяснив, что привезти, а беседу о преждевременной выписке решила отложить на следующий день. Попрощавшись, она ушла.
Когда девушка выходила из корпуса больницы, её чуть не сбил чёрный джип, который резко затормозил посреди парковки. Через секунду из него выскочил никто иной, как Владимир Суворин. Он, не видя никого и ничего вокруг, помчался в здание.
— Володя! Стой! — Ерёмина окликнула его.
Мужчина, который пронёсся мимо, не сразу, но отреагировал и обернулся.
— Таня? — он кинулся к подруге бывшей жены. — Что с ней? Она жива? Что-то серьёзное? — почти кричал Суворин.
— Успокойся, с Дашей всё хорошо. Она жива, незначительные травмы. Сейчас в травматологии.
— Спасибо, Танечка! Увидимся! Спасибо! — с улыбкой, и уже на ходу выкрикнул Владимир и побежал в больницу.
Татьяна была удивлена. Как он узнал? Откуда? Это уже потом, по пути домой в такси, она поняла, что Лаврентьев не просто так интересовался местоположением Суворина.
Дарья ещё не могла уснуть. Медсестра почему-то не выключила свет, сама она встать не могла, так как была подключена капельница, и, видимо, надолго.
Она смотрела в окно, за которым падал снег и отражался свет лампы, а дальше была темнота. В голову пришло сравнение с её собственной жизнью: вот сейчас она находится где-то между. Свет прошлой жизни ещё даёт отражение, но новая пока неизведана и покрыта мраком… Что будет потом? Никто не знает.
В этот момент, в коридоре послышался какой-то шум, разговор на повышенных тонах, дверь распахнулась и девушка увидела бывшего мужа, собственной персоной.
— Дашка, ты как? — он кинулся к ней.
— Володя? — удивлению Даши не было предела.
Она не понимала как в больнице мог внезапно очутиться Владимир, откуда узнал о том, что с ней приключилось… Суворина начала было подозревать подругу в неверности, но потом откинула эту мысль.
— Что ты тут делаешь? — попыталась выяснить она.
— Мне позвонили из больницы, сказали, что ты в аварию попала, назвали адрес. Я как раз из офиса выходил и тут такое! Думал поседею за то время, пока летел сюда… Решил, что всё хуже… Слава Богу, ты жива. — сбивчиво объяснил Суворин. На его лице отражалось неподдельное беспокойство. Взгляд метался по кровати, где лежала бывшая жена.
Такой взгляд у него был всегда, если Владимир находил повод для волнения за неё. Этим обеспокоенным взглядом он смотрел, когда они поехали знакомиться с родственниками Даши и он боялся, что встреча с Алексеем принесёт ей боль; смотрел так, когда девушка тяжело болела с температурой под 40, а Володя сидел рядом не отходя от неё ни на секунду, ухаживал за ней, держал за руку и безумно переживал; такой же взгляд был, когда она, беременная Глебом часто теряла сознание и тяжело протекал токсикоз, так, что Суворина не могла ни есть, ни работать толком; во время родов его встревоженные ни на шутку, голубые глаза, тоже были направлены на неё… Да много, много раз этот взгляд поддерживал Дашу, помогал понять, что она не одна, что о ней беспокоятся, её берегут.
В этот момент, Дарью буквально накрыло внутри. Хотелось, чтобы всё произошедшее с ними было сном, хотелось всё вернуть, хотелось, чтобы этот мужчина кинулся к ней, обнял, поцеловал.
«Ненавижу-люблю» — промелькнуло в голове. Это было точно про неё. Она ненавидела того Владимира, каким он стал в последние годы, она ненавидела того Владимира, который изменил ей, который не уследил за их сыном, но так любила того, кого встретила шесть лет назад! И сейчас, именно тот Володя ворвался в её палату и радовался, что с ней всё хорошо больше, чем она сама.
— Просто мой врач теперь Роман Игоревич Лаврентьев, помнишь? — наконец, выговорила Дарья, так как самообладание к ней постепенно возвращалось. — Так вот он… Ты присаживайся… — Владимир всё ещё стоял в проходе, и только теперь взял стул и сел рядом. — Он не знает, что мы развелись, видимо. Наверно, попросил позвонить тебе. Он помнит нас, представляешь?
— Нас трудно забыть. — улыбнулся Суворин.
Он осторожно взял её за руку и с нежностью смотрел в глаза бывшей жены.
