— Токмо бывает пташка, исшо как… У каждого имени есть своя история, така и тута… Давно енто было, исшо мой прапрадед рожден не был, да и яго деда вряд ли тогда было… Говорили, шо жила девка, красой не обделенная… Губы аки малины ягоды, глазюки что солнечный янтарь, а волосы будто огонь в очаге хлопотливой хозяйки. Полюбила она кузнеца местного Воржилу, да окрутила его по-быстрехонькому. Подженились они, пообжились да только нрав у Воржилы был уж больно яр, что не по его все в огонь, одним словом, кузнец. Так и зашиб он ее во время ругачки злобной, а когда очухонился, испужался. Такое в деревнях не прощают, — строго погрозил дед пальцем, — ну и решил он в озере местном ее притопить, а люду сбрехать, шо убёгла с полюбовником своим. Благо тогда обоз торговцев в деревне стоял. Так и притопил. Жил себе дальше, уж тужил аль не тужил не знамо, подженился сызнова, да только стал чахнуть да бредить, мол жинка его скоро к себе заберет. Говорил, мол, краса его по нему больно чает, зовет к себе каждую ночь, мокро ей, стыло, греть некому бедную горемыку. Говорит мол губы ее уж совсем от хладного ила обескровились. Деревня тада думала головой кузнец приложился нехило, бредить бедняга… А через седмицу он ночью к озеру пошел. Нашли через месяц его бездыханное тело на бережке. Вроде прежний кузнец, что и при жизни был, да только губы синее самой ирги. Да и пошли разговоры, будто каждую ночь в полнолуние из озера дева выходит, а губы ее синее самого синего моря, и гостю незваному дорога одна — на тот свет. Так и стали — это место звать деревней Синегубки, а ж как ее при жизни кликали уж никто и не поминает…
На последних словах Фиона громко всхлипнула, поспешно стирая с круглых щек мокрые дорожки.
— Как же так?! — разочарованно вдохнула она, — любил и убил, любила и убила… Так же не должно… так не надо, — начиная переживать бормотала Фиона, пытаясь связать свои мысли в единое предложение.
— Жизнь, она, молодки, та еще гадюка, кого хошь барану на рога пустит…
— Ну, да ладно о черном, — хлопнул он в ладоши, — подчевайтеся, — сказал он, указывая рукой на стоящие на столе явства, — не королевская трапеза, но уж чем богаты… не серчайте…
— Что вы, что вы… — начала было Мелинда, однако ее тут же перебила Фиона, быстро сунувшая полную ложку картошки в рот. Вытирая остатки слез рукавом своего платья, она изрекла:
— Очень вкусно!
***
Баня, обещанная дедом Трофимом, смыла с девушек, казалось, всю усталость и тревожность минувших дней. Разгоряченные они сидели на лежанках. Комната, доставшаяся им, была хоть и скромной, но достаточно чистой и уютной. Три лежанки стоящие в ряд, манили девушек, так и хотелось опуститься на них и погрузиться в мир снов.
— Здесь обычно спим мы с Кирчи… раньше здесь еще Маркуша спала, сестра моя старшая, но уже год как замужем, в соседней деревне обитает- сказала Агара, принесшая девушкам одеяла, — но сегодня Кирчи ляжет с дедом, а я на печке устроюсь, — ответила она на вопрос Бегги, о том, где же будут спать сами дети.
— А родители ваши где? — спросила Арифа.
— Матка зачахла в родах, дед говорит, я слишком крупная оказалась, не выдюжила она, а татка на озере сгинул прошлой зимой. В деревне шепчут, что Синегубка его к себе забрала, а дед говорит, что просто под лед провалился да не выбрался, — проговорила девочка, стирая с лица одиноко скользнувшую слезинку и поспешно покидая комнату, — Доброй ночи! — напоследок прошептала она и скрылась в сенях.
— Жаль, девчушку, — тихо пробормотала Бегга, остальные терриссы лишь молча с этим согласились.
— Дело сделано! — вбежала в комнату запыхавшаяся тер Мисхона, сразу после бани, отправившаяся на поиски командоров. — Командора Норча не было на месте, но Родхард Друз обещал помочь нам с обрядом. Сказал сообщить ему, как только время придет. А пока он попытается разыскать самое подходящее для этого место. Может в местной церквушке, — предположила она напоследок.
Девушки согласно кивнули, самыми главными условиями для проведения обряда была тишина и сила предков. Где как не в церкви их можно найти?!
— Ну что ж, давайте-ка спать, — предложила тер Мисхона и забралась на лежанку, которую она делила с Мелиндой.
— Волосы… — змеей шипела Арифа, которая пыталась размеситься на лежанке с Беггой, — всевышние тебя подери, Бегга, ты мне уже клок выдрала, — завизжала террисса.
— Прости, — смущенно пробормотала Бегга, пытаясь без происшествий улечься на узкой лежанке.
Фиона с Ледой быстро нашли наиболее удобное положение для них двоих и в скором времени погрузились в спокойствие сна. В след за ними объятия морфея накрыли и остальных женщин.
***
— О, всевышние! — хрипло прошептала Фиона, рывком выдернутая из ужасного сновидения. Проведя рукой по сонному лицу, она осознала, что оно все покрыто солёной влагой.
— Что? — непонимающе спросила ее, проснувшаяся Леда.
— Сон, — хрипло ответила Фиона, — просто сон, — прошептала она, пытаясь убедить в этом саму себя.
— Расскажешь?
— Просто сон. Это все страшилки деда Трофима, не более… — устала произнесла Фиона, — надеюсь, — еле слышно добавила она в конце.
