Наверное, это не больно. И даже не страшно. Я чуть-чуть понимала тех людей. Иногда две недели там, где тебе здорово, – это лучше, чем долгие годы, проведенные в страдании.
– Ничего более не осталось от того мира?
– Кое-что. Но это…запрещенные для общего исследования материалы. Засекреченные.
Конечно. Избранные были и будут всегда. И простые смертные, типа меня.
– А ты? Где ты получил к ним доступ?
Мужчина-загадка по имени Эггерт ловко превратился в шутливого Пью. Я заметила, что шутки он использует тогда, когда не желает говорить правду.
– Наверное, я просто хорошо учился в школе.
– Я тоже училась в школе. Только там об этом не рассказывают.
– Ты была отличницей?
Желает поймать меня на «прогулянной теме»? Не выйдет.
– Школьную программу читала от корки до корки. Или, может, моя школа располагалась не в том же Районе, где и твоя?
Хотелось бы знать об идущем рядом человеке больше. Откуда он? Где родился?
– Зачем тебе эти данные? – прозвучало мягко спустя паузу. – Я же, вроде как, твой враг?
Уже не враг. Да никогда им и не был.
Вытянуть что-либо из Эггерта было совершенно невозможно, это я уже поняла. Можно спрашивать прямо, можно косвенно – результат один. Наверное, я бы даже чуть-чуть обиделась, но сделать этого мне не позволял ИИ.
Слева по курсу виднелся питьевой фонтанчик. Потемневший от времени, но с чистой чашей и удобным винтовым краном. С родниковой водой – я была в этом уверена.
Когда я остановилась, Пью остановился тоже. Добродушно съязвил:
– Еще одна сухая чаша?
Вместо ответа я наклонилась над фонтанчиком, повернула кран. И брызнула вверх вода.
Она была вкусной, холодной и свежей. Она была чудесной. Утоляя жажду, я мысленно отправила пространству знак одобрения. «Классно, здорово. То, что нужно!» – искусственный разум лучился довольством. Мне до сих пор было странно это ощущать – как радуется вокруг воздух. Или то, чем он пронизан.
После того как напился Эггерт, мы набрали воду в бутылку. Отчего-то верилось, что фонтанчики теперь будут попадаться повсеместно – ИИ понял задачу.
Вокруг делалось темнее. Почти незаметно еще пока, так как солнце не прокатывалось по зениту, но момент наступления ранних сумерек я уловила. Эггерт ждал моих шагов – он двинется следом, как только зашагаю я. Но я стояла на месте, рассматривала его, в который раз чувствуя непостижимую глубину этого человека. Его «капустные слои». Шутливые, мягкие сверху, наполненные болью в середине и ниже. Перемешанные со стальными листами. Кто он такой? Какой он? Пью позволял узнать о себе лишь то, что он желал раскрыть сам. Ни сантиметра глубже.
Не знаю, зачем я это сделала – неслышно подняла руку и провела перед его глазами. Может, чудо уже начало формироваться? Что, если Эггерт начал различать хотя бы пятна? Тени? Но чуть раскосые глаза никак не отреагировали на мой жест. Красивое лицо, печать сложных принятых решений в прошлом, непростая судьба. А теперь эта беспомощность. Куда его мотало? Что привело к слепоте? Теперь я была уверена, что раньше Пью был зрячим. Интуиция.
Он не спрашивал, почему мы стоим. Я молчала тоже.
А после шагнула, приблизилась к нему, осторожно обняла за шею руками. И позволила себе его поцеловать. Как тогда в коридоре. Сама же ощутила, как моментально взаимодействуют наши энергии, в который раз поразилась, ощущая, как слабею рядом с ним изнутри. Теряюсь в тумане непонятных мечтаний, как хочу лишь одного – узнать его ближе. Пролезть под его броню, зарыться в его секретах. Он ответил на поцелуй совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы понять – спать рядом с ним этой ночью мне будет сложно.
После меня вопросили чуть насмешливо, но необидно:
– Тебе опять стало страшно?
– Да, – не стала врать я. – Страшно, потому что без монстров у меня закончились поводы целовать тебя без причины.
Я не могла от него оторваться, понимала, что я стану провокатором и катализатором, пока все не закончится финальным актом прямо на травяном ковре. В нем было слишком много мужчины, это било по оголенным нервам, проникало в женскую суть сразу, стоило его коснуться. Такой мило-безутешный-безобидный снаружи, он был боеголовкой прицельного поражения для меня изнутри.
– Если сейчас скажешь, что я могу делать это в любое время, мы отсюда не двинемся.
Наверное, я слишком сильно теряла от него голову. По чуть-чуть, да, но все равно слишком сильно.
– Тогда я этого не скажу.
Я почти застонала. Он меня нагнул этой фразой, охладил. И заставил желать его еще сильнее, разбудил во мне давно спящий азарт. Он играл со мной в игру, и, видят боги, я хотела в нее играть. Хорошо, что ему не видно выражение моего лица и глаз, наверняка они бы сообщили Эггерту о том, что «вызов принят».
– Начинает смеркаться. Идем. По пути попробую сформировать нам место для ночлега или хотя бы дрова для костра.
– Смотрю, ты оценила достоинства нео-матрицы.
Во мне так и боролись разочарование и азарт.
Но достоинства нео-матрицы я оценила однозначно.
