Прошёл первый, затем второй час томительного ожидания. Уже давно уехал на своих санях мужчина в распахнутом полушубке и Виноградов успел порядком замёрзнуть. Тёмное, закрытое облаками небо, густой снег и сильный ветер, всё это только ухудшало, и без того поганое, настроение. Когда он совершенно измучился ожиданием и уже собрался идти внутрь больницы, на пороге, приоткрыв дверь, показался врач. У него было совершенно измождённое постаревшее лицо человека, который, несмотря на все усилия, ничего не смог сделать. Он посмотрел на Виноградова виноватым взглядом, затем, приподняв халат, вытащил из кармана сигареты и, ломая спички, прикурил.
– Мы сделали всё, что могли! – врач курил короткими затяжками и руки его дрожали. – Но слишком крупный ребёнок, узкие родовые пути и при этом большая потеря крови. Мы не смогли остановить маточное кровотечение.
– Но вы же могли сделать переливание крови! – с вызовом сказал Виноградов.
– Мы делали его длительное время, но желаемых результатов оно не дало. В таких случаях необходима сложная операция, выполнить которую в наших условиях невозможно!
– А что будет с ребёнком? – стараясь избавиться от тугого комка в горле спросил Виноградов.
– У вас родилась замечательная дочь! – как бы обрадовавшись, заявил врач.
Почти четыре килограмма – довольно крупный ребёнок, но совершенно здорова и я уверен, что вырастет большой и красивой!
– он, наконец-то, позволил себе улыбнуться.
Виноградову стало плохо, ощущение было такое, будто его ударили по голове тяжёлой дубинкой. В ушах стоял тихий звон, очертания предметов расплывались, а молодой доктор в белом халате стал постепенно растворяться как тёплый пар в морозном воздухе. Уже падая на землю, он с трудом расслышал крик врача:
– Сестра, нашатырь, скорее!
Когда Виноградов пришёл в себя и увидел склонившееся над ним лицо медсестры, он, ещё не веря, спросил:
– Её больше нет?
Сестра, поджимая трясущиеся губы, горестно закивала головой.
– А как дочь? – всё так же отчуждённо, глядя в одну точку, спросил Виноградов.
– Дочь у тебя в порядке, милок, – всхлипывая, ответила она. – Хорошенькая такая, здоровая и ведёт себя как надо: и плачет, и кричит, так что ты не беспокойся – девочка у тебя, что надо!
Через неделю, сидя в московской квартире у постели заснувшей дочери, Виноградов попытался осмыслить происшедшее: у него больше не было жены, но появилась крохотная, неспокойная дочь Еленка. Одному ему пришлось бы очень туго, так как тёща Мария Петровна всё ещё находилась в больнице и если бы не помощь сестры Лизы, которая кормила грудью своего двухмесячного сына, то он просто бы не справился со своей маленькой дочерью.
Лиза приходила несколько раз в день, так как жила она недалеко на Дмитровском шоссе, кормила и мыла Еленку, а Виноградов закупал продукты и стирал бельё. Он взял в институте академический отпуск и старался всё свободное время проводить с дочерью. Участковая врач-педиатр, которая каждую неделю навещала их, только горестно качала головой, глядя как он старается, но на дочку не могла нарадоваться, так как Еленка росла здоровой, жизнерадостной девочкой.
Раз в месяц в их жизни наступало некоторое разнообразие и раздавались вались три нетерпеливых звонка. Александр открывал дверь и в комнату врывалась шумная компания студентов, с головы до ног обвешанных игрушками и подарками. Они сразу же бежали к кровати Еленки, вытаскивали её на свет божий и, кружась с девочкой на руках, распевали хулиганские песни. А потом, устроившись на кухне за маленьким столом, рассказывали Виноградову последние институтские новости.
– Сашка, ты знаешь, на курсе ходят слухи, – прихлёбывая чай, возбуждённо говорила Маша Борисова, – что мы будем проходить практику на «Мосфильме».
– В качестве кого?
– Говорят, что будем работать ассистентами оператора и нам даже зарплату будут платить!
– Действительно интересно.
– А ещё говорят, – вступил в разговор Игорь Панюшкин, – что мы с Машей решили пожениться. Можешь нас с этим поздравить!
Виноградов посмотрел на покрасневшую Машу, затем перевёл взгляд на довольного Игоря и, убедившись в том, что его не разыгрывают, поздравил друзей. Они быстро приготовили нехитрый ужин, Саша выставил на стол бутылку шампанского и предложил устроить небольшой сабантуй, так как для этого был подходящий повод: сегодня Еленке исполнилось полгода.
Когда все собрались в комнате за столом, а дочку благополучно уложили в кровать, Виноградов поднялся с бокалом в руке и предложил выпить за дочь. Все поддержали его, а затем обратили внимание на Еленку: она что-то громко улюлюкала, размахивала ручонками, иногда даже подпрыгивала в кроватке, вся переполненная восторгом из-за присутствия гостей.
Покончив с едой и выпив чаю, ребята разошлись, а Виноградов, оставшись вдвоём с засыпающей дочерью, ещё острее почувствовал своё одиночество.
Но ничего нельзя было изменить, судьба распорядилась с ним именно таким образом и надо было дальше жить, хотя бы ради дочери. Аккуратно укрыв Еленку и вымыв посуду, он отправился спать, так как рано утром надо было идти на молочную кухню.