Студенты изо всех сил вытягивали шеи, стараясь разглядеть то, что происходит на операционном столе. И только сейчас Виноградов вспомнил, зачем он здесь находится. Он поднял камеру, тщательно выбрал кадр и начал съёмку. Шум мотора отвлёк профессора, он пристально посмотрел на оператора и его выразительная пауза заставила многих замереть, но Виноградов, понимая, что его в любую минуту могут вывести из операционной, тем не менее, продолжал снимать.
– Продолжим, – негромко сказал Громов и склонился над операционным столом, а Александр провёл панораму и увидел в визире камеры подобревшее лицо профессора, смеющиеся глаза старшей сестры и девиц-студенток, неназойливо старавшихся попасть к нему в кадр. Вот уж действительно, каждый человек перед объективом камеры становится немного ребёнком!
Между тем, операция шла своим чередом. Умелые руки хирургов проникли в грудную клетку больной и, понимая, что может упустить самое главное, Виноградов взобрался на высокий стул. С верхней точки ему было хорошо видно всё операционное поле. Вдруг он увидел красное человеческое сердце, которое билось в руках хирурга, как маленький зайчик, попавший в западню. Когда скальпель коснулся трепещущего сердца, Виноградов услышал, какая напряжённая тишина наступила в операционной. И даже тогда, когда он снова включил кинокамеру, на него уже не обращали внимания, так как притихшие студенты не могли оторвать взгляд от умелых рук хирурга.
Поняв, что он уже снял основной материал, Виноградов, стараясь не шуметь, сполз со стула, снял ещё несколько крупных планов и стал молча наблюдать за людьми, спасавшими человеческую жизнь. Они работали напряжённо, не позволяя себе ни секунды передышки, хотя операция длилась уже третий час. Александр посмотрел на стайку студентов, собравшихся в операционной и с уважением подумал о том, что они добровольно готовят себя к этой тяжёлой, ответственной работе. Вот одна из девушек нависла прямо над плечом профессора и, казалось, через секунду упадёт на него. По белой пряди кудрявых волос спадавших ей на лицо, Виноградов узнал Ирину и взмахнул рукой, стараясь привлечь к себе внимание. Она заметила его и осуждающе покачала головой, а затем приложила палец к губам, призывая соблюдать тишину.
Решив, что материала для репортажа уже достаточно, Александр закончил съёмку, вздохнул с облегчением и усталой походкой вышел из операционной.
Он переоделся в раздевалке, шутливо погрозил пальцем упитанным санитаркам, спрятал аппаратуру в кофр и направился в буфет, намереваясь выпить кофе. Примерно через час операция закончилась и больную перевели в реанимационную палату. Ирина вышла из операционной вместе с остальными студентами. Она была уже без марлевой повязки, но узнать её было трудно: куда девалась её привычная, радостная улыбка, в каких тайниках души спряталось безмятежное выражение лица? Перед Виноградовым стояла повзрослевшая молодая женщина, с тёмными кругами под глазами и печатью усталости на лице.
– Знаешь, Саша, я решила, что стану хирургом, – сказала она твёрдо. – Пускай это сложно, ответственно, но это моё! Громов оперирует как бог и, чтобы достигнуть его техники, надо всю жизнь работать как вол, с каждой операцией набираясь опыта и поднимаясь на новую ступень. Я этого обязательно добьюсь!
Ирина уверенным шагом шла по коридору и Виноградов едва поспевал за ней.
– Я не против, но вообще-то хирургия – это мужское дело.
– Многое из того что могут женщины мужчинам и не снилось!
– Согласен, но по поводу операции?
– Хирурги подарили этой девушке вторую жизнь!
– Если восстановительный период закончится благополучно…
– Да, конечно! Но я надеюсь, что все у неё будет хорошо. И рассветы, и закаты, и любовь, и рождение ребёнка всё это ей подарили врачи, проводившие сегодня операцию на сердце.
Ирина и Александр вышли во двор больницы, по краям засаженный молодыми, зелёными деревцами. Ласково и неярко светило солнце, на разбросанных по аллее скамейках отдыхали больные, птицы пели свои нехитрые песни и вокруг был покой.
– Как часто люди забывают о том, кому они обязаны жизнью, – сказала Ирина, взяв мужа под руку. – Все эти разговоры о школе, о первой любви, об отдыхе на берегу моря, гроша ломанного не стоят без помощи врачей, оберегающих жизнь человека. Возможно это прививка от тяжелого заболевания, а возможно и срочная операция. Так что я сделала правильный выбор, решив стать врачом!
Ирина с облегчением улыбнулась, как бы подводя итог своим размышлениям.
– Ты много чего наговорила, – Виноградов замедлил шаг. – А на деле что получается? Эта девочка, которую сегодня оперировали, она будет жить?
– Я надеюсь, что да! В этом ты сможешь убедиться, если дней через десять увидишь её в коридоре клиники.
Они расстались у входа в метро: Ирина поехала в институт, там сегодня ещё намечались лекции, а Александр решил вернуться в институт, чтобы сдать аппаратуру, а заодно договориться о срочной проявке негатива.