Имя няни Грин давало возможность отнести новость к пустым слухам, подобно тем в Западном Истоне, которые сопровождали приезд Томаса в Англию. Но так как няня Грин знала всю деревню вдоль и поперек, то новость можно было считать достоверной.
Лицо Алисы стало неестественно спокойным.
– А мать с отцом знают об этом?
– Понятия не имею, – с удивлением сказала Пруденс.
Ее притворная наивность разозлила Алису, и она решительно встала.
– Тогда пойдем и расскажем им, да? Няня Грин еще здесь? Она должна быть с нами – расскажет подробности.
Пруденс поднялась с дивана навстречу Алисе.
– Няня знает не больше того, что я тебе сказала. Она узнала новость от цирюльника, который шел по вызову сэра Филиппа, – она критически взглянула на сестру. – Ты так спокойна, Алиса. Я была уверена, что эта новость расстроит тебя. А вместо этого ты прозаически спрашиваешь, знают ли мама и папа, и предлагаешь рассказать им. Я разочарована.
Красивые губы Алисы тронула печальная улыбка.
– Дорогая сестрица, этот человек не больше чем сосед. Конечно, меня тронуло его несчастье, но…
Пруденс издала звук, поразительно похожий на ржание:
– Оставь, Алиса! Признайся, тебе нравится сэр Филипп?
– Я плохо знаю этого человека, – сердито сказала Алиса.
Пруденс бросила на нее недоверчивый взгляд.
– Да, он действительно мне нравится, может быть, даже слишком! – Алиса не скрывала своих чувств.
– Ну тогда, разве тебя не заботит, что он ранен?
С волнением Алиса замерла.
– Да, меня это тревожит. Но я ничего не могу сделать, кроме как рассказать отцу, что в округе завелся бандит. Он, надеюсь, постарается найти преступника.
– Но сэр Филипп мог и умереть! – трагически воскликнула Пруденс. Она осталась довольна, увидев, как побелела Алиса.
– Нет!
Пруденс пожала плечами.
– Няня Грин сказала, что рана не опасна, и цирюльник считает, что она быстро заживет, но… – сказала она и для большей выразительности погрозила пальцем, – никогда нельзя знать точно о степени опасности огнестрельной раны.
Большие голубые глаза Алисы омрачились, она резко повернулась, махнув подолом юбки, и решительно произнесла:
– Сестра, я поручаю тебе сообщить отцу об этом гнусном преступлении. Пожалуйста, скажи маме, что я вернусь, как только смогу. Или пришлю слугу сказать о времени моего возвращения.
Глаза Пруденс вспыхнули:
– Алиса, что ты собираешься делать?
– Иду в Эйнсли! – на ходу бросила Алиса. – Ухаживать за сэром Филиппом, пока он не поправится!
Пруденс восхищенно засмеялась:
– Возьми карету, сестрица. Ты доберешься гораздо быстрее, чем пешком!
Алиса насмешливо посмотрела на Пруденс через плечо.
– Не забудь, объясни папе!
Пруденс смотрела на удаляющуюся Алису. Она была довольна произведенным ею эффектом.
Пока карета тряслась по ухабистой дороге к Эйнсли Мейнор, Алиса внимательно смотрела из окна, изучая приближающийся каменный фасад здания, будто искала подтверждения, что его не смыл поток вчерашних событий. Дом дремал в лучах полуденного солнца тихо и умиротворенно. Желая уловить хоть какое-то движение, Алиса неожиданно подумала, а не плод ли фантазии Пруденс вся эта история? Но в следующее мгновение она отогнала от себя эту блуждающую мысль. Вряд ли Пруденс была способна на такую выдумку.
У переднего крыльца карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел и направился помочь Алисе выйти из кареты. Дворецкий Эштон распахнул перед нею тяжелую двойную дверь.
– Добрый день, госпожа Лайтон, – Эштон подозрительно взглянул на Алису. Она так спешила сюда, что переодеться не успела, а только накинула на плечи черную пелерину.
– Здравствуйте, Эштон, – с вежливой улыбкой ответила она. – Как поживает ваша жена? Надеюсь, она здорова?
Дворецкий, всю жизнь проведший в Западном Истоне, женившийся на одной из горничных Стразерн-холла четыре года назад, стал приветливее и широко улыбнулся:
– Я рад сообщить, госпожа Алиса, что она ждет ребенка, где-то в середине августа.
– Ну, это прекрасная новость! – сказала Алиса, входя в дом.
Пока она снимала мантилью, заметила, что деревянная обшивка стен глянцево блестела, чего раньше здесь никогда не наблюдалось, и пол тоже был начисто выскоблен. Протягивая Эштону накидку, она удивленно подняла брови.
Он понял ее немой вопрос.
– Сэр Филипп любит чистоту в доме. После приезда он заставил горничных и даже слуг-мужчин все начистить и выскоблить до блеска. Благодаря ему дом стал выглядеть совсем иначе.
Она узнала еще об одном его похвальном качестве, но тут ею овладела тревога, вспыхнувшая в душе сразу же, как узнала о несчастном случае. Она чуть не задохнулась, но взяла себя в руки.
– Эштон, я слышала о несчастье, приключившемся с сэром Филиппом, и приехала навестить его. Проводите меня к нему, пожалуйста.
Дворецкий еще раз подозрительно взглянул на нее, но послушно поклонился:
– Конечно, госпожа Лайтон. Сюда, пожалуйста.
Алиса слегка удивилась, когда Эштон повел ее не вверх по парадной лестнице на второй этаж, где располагались спальни, а в одну из нижних комнат, выходившую окнами во двор.
