– Я не могу остаться, Бу. Мне необходимо отыскать бутылочку в форме колокольчика наподобие той, которую я разбила тогда.
Он нахмурил лоб:
– Не могу сказать с уверенностью, есть ли у меня еще такая, но можно поискать.
Старик Бу никогда не спрашивал меня, зачем мне нужна эта бутылочка, а просто проводил меня к полке, на которой мог оказаться нужный мне порошок, и мы вместе начали поиски. Мы просматривали ряд за рядом, переставляя старинные фляги с этикетками, надписанными от руки, и чем дольше мы трудились, тем желаннее – и недоступнее – становилась для меня моя цель.
Когда не осталось ни одной необследованной бутылочки, а поиски наши не увенчались успехом, Бу предложил посмотреть еще в складском помещении. Он похромал к задней комнате, включил свет и вошел, а я в нерешительности остановилась на пороге. Кружевная паутина по-прежнему была здесь единственным декоративным оформлением. Волнуясь, я вспомнила, как Шиа помогал мне обыскивать здесь пыльные полки тогда... в прошлом. Прижав меня к себе настолько близко, что я могла чувствовать через юбку тепло его бедер, он тогда заставил меня сказать правду, без этого собака не будет охотиться, так, кажется, сказал он.
Я переступила порог комнаты.
Бу протянул мне сверху картонную коробку, а сам занялся другой. Я быстро обследовала коробку, но ничего не нашла, кроме покрытого пылью старого альбома для фотографий. Расстроенная, я уже стала закрывать коробку, как вдруг что-то привлекло мое внимание к груде старых открыток, газет и почтовых марок, лежавших сверху.
Я вытащила кучу старинных редкостей, уселась на табурет и сосредоточилась на черно-белых видах Хот-Спрингс; вдруг на одной из фотографий я узнала бани Фордайс, где Шиа помог худенькой больной девочке. Вспомнив, каким ласковым он был с нею, я прикусила губу, чтобы хоть как-то совладать с нахлынувшими на меня воспоминаниями.
Непрошеные слезы закапали на пожелтевшую рамку из газетной бумаги и намочили ее. Я машинально вытащила свой носовой платок, поняв, как много времени отделяет меня от прошлого. Быстрым движением я промокнула глаза и обратила внимание на фотографию в газете. Она была очень знакомой. Заголовок гласил: Чиггер-клаб сильно пострадал от пожара. Пять человек погибло. Новый владелец клянется восстановить клуб за короткий срок.
Мое сердце застучало сильнее, я проверила дату. 17 августа, 1926. Прошел один день после того, как я, вдохнув аромат порошка на письме отца, вернулась в свое время. С возрастающим страхом я пробежала статью глазами.
Отбросив газету, словно это была горящая головешка, я вскочила; груда фотографий соскользнула на пол.
В глубине души я даже надеялась, что Шиа еще и сейчас мог быть жив в возрасте за девяносто, что он, может быть, живет недалекоотсюда, за ближайшим углом; теперь же эта мечта стала холодной, как та зола, в которую превратился Шиа. Теперь все было кончено.
Туман застилал мне глаза, я выбежала на улицу, спотыкаясь из-за яркого солнечного света, ударившего мне в глаза. Мне было все равно, куда идти, только бы подальше от того места, где я узнала, что Шиа умер. Ничего не видя перед собой, я шла по дороге. Троллейбус несся прямо на меня, и кто-то, сильно дернув меня за руку, оттянул в сторону. Отчаянно сигналя, троллейбус пронесся мимо, воздушная волна взметнула мои волосы, вызвав у меня оцепенение.
Придя в себя, я оглянулась.
– Шиа?!
Пронзительные зеленые глаза смотрели на меня из-под полей старомодной, видавшей виды шляпы.
– Я ведь обещал, что вернусь к вам. Вы по-прежнему не верите мне, красавица?
Он, сжав мои плечи, внимательно смотрел на меня какое-то время, будто вспоминая каждую черточку, потом прижал к себе так, что у меня перехватило дыхание.
– Я обещал быть вашим будущим – и проклял бы себя, если бы такая мелочь, как время, помешала бы добраться до вас.
– Я... я думала, что вы погибли в огне Чиггер-клаба! – вскрикнула я, прижимаясь к нему. Я почувствовала слабый аромат дыма на его одежде.
– Я бы непременно погиб, если бы не нашел порошок вашего отца. После того как Джесси начал работать на Вилли, он переехалв комнатку в клубе. К тому времени, когда я оказался в ловушке, я нашел бутылку с порошком, которую ваш отец спрятал под половицей.
– Значит, вы поверили мне.
– Я могу быть упрямым я тупоголовым, но я знаю, что вы не лгунья. Когда выяснилось, что Джесси Таггарт – ваш отец, я подумал, что он тоже должен был использовать порошок. Вы бы никогда не стали хорошим игроком в покер, Мэгги. Правда прямо-таки написана на вашем лице.
