| She was a soft, white-skinned, soft sort of a woman, older than me, and played the fiddle. | Это была пухлая белокожая красотка, старше меня, и к тому же недурно играла на скрипке. |
| And she was a demon. She loved everything about love, except the sex. | И скажу тебе, эта женщина была сам дьявол. Она любила в любви все, кроме секса. |
| Clinging, caressing, creeping into you in every way: but if you forced her to the sex itself, she just ground her teeth and sent out hate. | Она льнула ко мне, нежничала, осыпала всевозможными ласками, но стоило делу дойти до главного, она стискивала зубы и от нее шли волны ненависти. |
| I forced her to it, and she could simply numb me with hate because of it. | Я старался перебороть ее, но чувствовал, что ее ненависть буквально замораживает меня. |
| So I was balked again. I loathed all that. | Так что все опять кончилось плачевно. Мне было очень скверно. |
| I wanted a woman who wanted me, and wanted it. | Я хотел, чтобы со мной была женщина, которая любила бы меня и все остальное. |
| Then came Bertha Coutts. They'd lived next door to us when I was a little lad, so I knew 'em all right. And they were common. | И тут появилась Берта Куттс. Когда я был маленьким, Куттсы жили рядом с нами, так что я хорошо их знал. Люди они были совсем простые. |
| Well, Bertha went away to some place or other in Birmingham; she said, as a lady's companion; everybody else said, as a waitress or something in a hotel. | Ну вот. Берта выросла и уехала в Бирмингем, нашла себе какое-то место. Она утверждала, что компаньонки, но у нас шушукались, что Берта поступила служанкой или еще кем-то в номера. |
| Anyhow just when I was more than fed up with that other girl, when I was twenty-one, back comes Bertha, with airs and graces and smart clothes and a sort of bloom on her: a sort of sensual bloom that you'd see sometimes on a woman, or on a trolly. | Как бы то ни было, как раз в то время, когда я был по уши сыт учительницей - мне шел тогда двадцать второй год, - Берта вернулась из Бирмингема, вся расфуфыренная, жеманная и довольно-таки соблазнительная. |
| Well, I was in a state of murder. | А я был к этому времени на грани самоубийства. |
| I chucked up my job at Butterley because I thought I was a weed, clerking there: and I got on as overhead blacksmith at Tevershall: shoeing horses mostly. | Бросил свою работу в Баттерли: я считал, что своим тщедушным сложением я обязан сидячей работе клерка. Вернулся в Тивершолл и нанялся старшим кузнецом, подковывал шахтных лошадей. |
| It had been my dad's job, and I'd always been with him. It was a job I liked: handling horses: and it came natural to me. | Мой отец был коваль, и я часто помогал ему. Я любил эту работу, любил лошадей, и все кое-как наладилось. |
| So I stopped talking "fine", as they call it, talking proper English, and went back to talking broad. | Я как бы забыл правильный литературный язык. И опять заговорил языком простого народа. |
| I still read books, at home: but I blacksmithed and had a pony-trap of my own, and was My Lord Duckfoot. | Правда, книги я по-прежнему любил. Так я и кузнечил. У меня была своя двуколка, запряженная пони, и я был сам себе хозяин. |
| My dad left me three hundred pounds when he died. | Отец после смерти оставил мне триста фунтов. |
| So I took on with Bertha, and I was glad she was common. I wanted her to be common. I wanted to be common myself. | И я стал гулять с Бертой. Я был рад, что она из низов. Я хотел жить с простой женщиной. И сам хотел опроститься. |
