| And Clifford was again thrilled. He was going to be displayed again this time, somebody was going to display him, and to advantage. | Ах, как встрепенулся Клиффорд. Вот еще раз предстанет он во всем блеске - чьими-то стараниями и к своей выгоде. |
| He invited Michaelis down to Wragby with Act I. | И он пригласил Микаэлиса в Рагби читать первый акт. |
| Michaelis came: in summer, in a pale-coloured suit and white suede gloves, with mauve orchids for Connie, very lovely, and Act I was a great success. | Микаэлис не заставил себя ждать. Стояло лето, и он явился в светлом костюме, в белых замшевых перчатках, с очень красивыми лиловыми орхидеями для Конни. Чтение первого акта прошло с большим успехом. |
| Even Connie was thrilled... thrilled to what bit of marrow she had left. | Даже Конни была глубоко взволнована до глубины своего естества (если от него хоть что-нибудь осталось). |
| And Michaelis, thrilled by his power to thrill, was really wonderful...and quite beautiful, in Connie's eyes. | А сам Микаэлис был великолепен - он просто трепетал, сознавая, что заставляет трепетать других, - казался Конни даже красивым. |
| She saw in him that ancient motionlessness of a race that can't be disillusioned any more, an extreme, perhaps, of impurity that is pure. | Она вновь узрела в его чертах извечное смирение древней расы, которую более уже ничем не огорчить, не разочаровать, расы, чье осквернение не нарушило ее целомудрия. |
| On the far side of his supreme prostitution to the bitch-goddess he seemed pure, pure as an African ivory mask that dreams impurity into purity, in its ivory curves and planes. | Ведь в рьяной, неукротимо-похотливой тяге к своевольной Удаче Микаэлис был искренен и чист. Столь же искренне и чисто запечатлевает африканская маска слоновой кости самые грязные и мерзкие черты. |
| His moment of sheer thrill with the two Chatterleys, when he simply carried Connie and Clifford away, was one of the supreme moments of Michaelis' life. | И объясним его трепет, когда под его чары подпали и Клиффорд и Конни: то был, пожалуй, наивысший триумф в его жизни. |
| He had succeeded: he had carried them away. | Да, он победил, он влюбил в себя супругов. |
| Even Clifford was temporarily in love with him...if that is the way one can put it. | Даже Клиффорда, пусть и ненадолго. Именно -влюбил в себя! |
| So next morning Mick was more uneasy than ever; restless, devoured, with his hands restless in his trousers pockets. | Зато назавтра к утру он просто извелся: дерганый, истерзанный сомнениями, руки и в карманах брюк не находят покоя. |
| Connie had not visited him in the night...and he had not known where to find her. | Конни не пришла к нему ночью... И где ее сейчас искать, он не знал. |
| Coquetry!...at his moment of triumph. | Кокетка! Так испортила ему праздник! |
| He went up to her sitting-room in the morning. | Он поднялся к ней в гостиную. |
| She knew he would come. | Она знала, что он придет. |
| And his restlessness was evident. | Не укрылась от нее и его тревога. |
| He asked her about his play...did she think it good? | Он спросил, что она думает о его пьесе, нравится ли? |
