Трудоголизмом я никогда не страдала, а потому — стоило времени обеда подойти, я тут же отбросила все документы и решительно направилась в сторону лифтов. Потом поняла, что забыла телефон и вернулась обратно. Вот только по пути заметила кое-что странное — Рому, который зачем-то пошёл в архив. Архив — это такое место, где обитают только студенты и то, по принуждению. Вот меня и заинтересовало, что ему там вдруг понадобилось. Долго не думая, сменила маршрут и вместо лифта пошла в сторону архива.
Дверь была не заперта, что тоже странно, обычно мы её закрывали. Вошла внутрь, темнота — хоть глаз выколи. Попыталась нащупать выключатель на стене, вроде бы он именно там находился, но не получалось.
— Рома? — позвала я, но ответа не получила.
Так, ладно, мне вполне могло и показаться. Сделал шаг вперед, и уже готова была развернуться и уйти, как в конце комнаты зажегся свет настольной лампы.
Рома опирался о стол и смотрел куда-то в сторону, а я впервые за день смогла его рассмотреть. Темно-синие брюки, наверняка от костюма, белоснежная рубашка с закатанными до локтя рукавами, жилет в тон брюкам и дорогущие часы на запястье. Легкая щетина на щеках и шее, модно уложенные волосы. Он не смотрел на меня, но я и так всё прекрасно понимала. Задержав дыхание — сделала несколько шагов в его сторону.
Длинные стеллажи с огромными коробками, внутри которых хранились наши дела за много лет, они тянулись бесконечно, как по мне. Замерла я лишь в шаге от Ромы, который всё ещё не смотрел на меня, а вот стол ему казался очень интересным. Несколько секунд ничего не происходило, а потом он всё же соизволил на меня посмотреть. Я одна чувствую, как накалился воздух?
— Ты всё же здесь, — почти шепотом произнес он.
Отвечать я не стала, и подходить ближе — тоже. Между нами было меньше метра, один единственный шаг с его стороны и всё будет понятно. Вот только он этого шага не делал, чего-то выжидая. Осмотрел меня с ног до головы, а потом вернулся к губам. Он встал, мгновенно нависая надо мной, а я еле удержалась от того, чтобы не сделать шаг назад. Уж не знаю, чего я так боюсь и почему так волнуюсь, но сердце у меня сейчас точно выпрыгнет.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, продолжая меня рассматривать.
Конечно же, именно в этот момент я теряю дар речи. Да даже если бы не потеряла — свой ответ я знаю. Сейчас мной рулит вовсе не мой хваленый здравый смысл и холодный рассудок, уже давно я делаю это всё на эмоциях. Из-за какой-то жгучей подсознательной злости, которая раздирает меня изнутри. Конечно же, я не уверена.
— Это не продлится долго, — замечает Рома, делая еле заметный шаг в мою сторону, — Я — буду лишь средством, договорились?
Киваю, но не особо понимаю смысл сказанного.
— Это чертовски плохая идея, Марина, — его рокочущий голос пробуждает внутренний табун мурашек, который тут же покрывают всё моё тело.
— Я знаю.
Но эти слова тонут в том, что я даже не могу назвать поцелуем. Настоящее нападение! Рома не стал со мной нежничать, вместо этого — грубо обхватил ладонями лицо и поцеловал, предварительно укусив мою губу. Первый стон, как и все последующие, растворялись между нашими губами.
Рома опустился чуть ниже, чтобы задрать края моей юбки и поднять её практически на уровень талии, а потом — подхватил за бедра и усадил на стол, предварительно смахнув с него всё, что на нём было. С рубашкой он тоже долго возиться не стал, в пару движений расстегнул добрую половину пуговиц, а потом стянул её, оставляя болтаться на талии. Сам же он оставался в одежде и нависал надо мной, пока я, опираясь на локти, лежала на столе и просто ждала того, что будет дальше.
— Черное кружево, — произнес он, проводя кончиками пальцев по контуру моего лифчика, — Раз уж ты собираешься втянуть меня в вашу игру, то запомни ещё пару правил, — он резко подтянул меня к себе, заставив обхватить себя ногами, — На блондиночках я люблю белое кружево. Не чёрное.
А дальше — всё как в тумане. Не знаю, как это произошло, но буквально через минуту Рома уже стоял передо мной без своей рубашки и жилета, а я могла спокойно наслаждаться его мощным и накаченным телом. Вот только было понятно, что в архив меня затащили, чтобы наказать, а вовсе не похвалить. Рома ухватился за чашечки лифчика и — буквально! — разорвал его ровно пополам. Я взвизгнула, но он тут же закрыл мне рот рукой.
— Тише, — шепнул он с дьявольским блеском в глазах, — Офис никогда не пустует. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали, верно?
И я молчала. Вернее, из-за всех сил пыталась, но как только Рома прикоснулся ко мне…я послала к черту любую осторожность. Рома же всячески надо мной издевался. Целовал шею, ключицы, спускался к соскам и ещё ниже, но никогда не добирался до того места, где я его больше всего хотела.
Он поднял меня, заставив повиснуть на себе, а потом поставил на ноги и заставил повернуться, чтобы буквально припечатать грудью к столу.
— Раздвинь ноги.