— Принеси из гостиной вина и фруктов, они в буфете. Я так понял, что ты читала историю Ирдарха. Лучше его знает Эрг, он участвовал в нескольких атаках в Парвильских горах и сманил Дигуэля. Да уж, наш премьер-министр тот еще оторва был, после тех боев его и заприметил отец, а с учетом способностей мага, то Эрг построил успешную карьеру, начиная как наставник наследника. Однако сегодня он лишь мешать будет, так что сам постараюсь ответить на твои вопросы.
Когда я вернулась с провиантом и бокалами, император устроился, опираясь на изголовье и начал открывать бутылку вина.
— Знаешь, Аззи, думаю, что я нашел интересный вариант подарков, которые ты точно не перепутаешь ни с чьими.
— Ваше величество, у меня никого нет, мне никто ничего не дарит.
— Это очень хорошо, я не собираюсь тебя ни с кем делить. Однако ты перебиваешь меня, я недоволен.
— Простите, я проверяю границы разрешенного в постели, — я резво протянула мужчине бутерброд, который сделала из найденного холодного мяса, зелени и сыра.
— Давай сразу обозначу, что появление другого мужчины, кроме того, которого я одобрю — это повод выкинуть тебя и лишить защиты. Поняла? — он дождался утвердительного кивка и разлил вино по бокалам, — и перестань меня перебивать. Я же могу сменить милость на гнев.
— Простите, Ваше величество.
Он забрал бутерброд и переключил внимание на еду. Я отпила немного золотистого напитка. Мягкий слегка терпкий вкус, с нотами меда и цитруса.
— Нравится? — подал голос мужчина.
— Вкусно, — согласилась я.
— Ешь, иначе опьянеешь.
Я делала бутерброды и слушал рассказ мужчины.
Не имея возможности получить геммолога, император попытался вырастить своего. Сначала они с Эргом попытались самостоятельно разобраться в особенностей артефактов и амулетов из Ирдарха. Но лабораторные опыты ни к чему не привели. Камни различались лишь огранкой, если обычный был из других районов материка, и были абсолютно идентичны, если ювелирное украшение сделал тоже ирдархянин. Более того, даже подвергнутые серьезным излучениям, камни не теряли своих свойств.
После серии неудачных экспериментов, император и премьер-министр попытались нелегально купить горных мастеров, но потерпели крах. Точно так же оказались тщетными попытки переманить геммологов из других стран.
— А зачем вам геммолог? — решилась я на важный вопрос. Все закуски уже были съедены, остатки вина император уже разлил по бокалам. Мы сидели, опираясь на изголовье.
— Магия уходит из мира, Азиэль, — горько усмехнулся он, — прогресс убивает ее, точнее она отмирает, потому что технологии заменяют ее. Мои дети маги, но посредственные, потому что им уже это не надо. И так по угасающей будет дальше. Прогресс не может заменить полностью нашу сущность, хоть и уничтожает ее, а магия должна остаться. Уйдет она, следующими станут геммологи. Не все можно объяснить наукой.
— Вы теряете силу?
— Я? Нет. Но я не использую и половины своих возможностей, а меж тем побочные действия ощущаю по полной.
— Вы не боитесь так прямо мне говорить об этом?
— Нет, Аззи, наоборот. Рано или поздно на тебя выйдет тот, кто охотится на меня. Попытается перекупить, не важно, деньгами, шантажом или угрозами. Согласись, это реальный шанс выйти на гада.
— Используя меня в качестве наживки?
— Аззи, с тобой ничего больше не произойдет. Веди себя хорошо, и никто ничего тебе не сделает, даже Эрг.
— Мне надо бояться премьер-министра?
— Нет. Смешная, ты зеваешь. Устала?
— Простите, Ваше величество.
— Спи, я все время забываю, что ты не маг и еще не восстановилась. Ты пилюли пьешь?
— Да. А вы вообще спите?
Я опустилась на подушку, сворачиваясь калачиком. Император забрал у меня бокал:
— При хорошем питании и регулярном сексе маг может бодрствовать до месяца.
— Кошмар, — честно сказала я и уснула.
Дни потекли однообразно. Вечера с императором, иногда он оставался и на ночь, но чаще он уходил, когда я засыпала, и утром домой меня провожал Эрг. Я собиралась, и после чашки кофе уходила на работу, где продолжала существовать в социальном вакууме, иначе мое состояние нельзя было назвать. Болото, тягучей и бескрайнее. Бывшие приятели и знакомые больше не делали попытки сблизиться, новые и не думали заводиться. На работе шушуканье не прекращались, более того, даже усиливались, но стоило мне подойти, как все тут же замирали и тут же находили работу. Дигуэль Прачрит не заострял внимание на расколе внутри отдела, однако я все чаще и чаще ловила себя на том, что мне доверяли организацию и сопровождение тех мероприятий, которые не требовали постоянной работы в команде. Унылые будние дни сменяли тоскливые выходные, хотя я уже ловила болезненное удовольствие в одиночестве.
