– Потому что у него встреча с доктором Флиссом. Все, довольно пререкаться.
Внезапно кучер свернул с просторной дороги Рингштрассе, пересекая невидимую границу, разделяющую Шестой округ и Леопольдштадт – традиционный еврейский район. Раньше это было переполненное гетто, а теперь – место, где благопристойное соседствовало с вполне сносным и где родители Зигмунда по-прежнему жили в слегка обветшалой, но приличной квартире. Лошади резко дернулись, и компанию отбросило на спинки сидений, положив конец перебранке. Когда они приблизились к дому, где жили родители Фрейда, Минна просигналила кучеру, чтобы тот остановился. Амалия уже стояла в дверном проеме, как обычно, ожидая Зигмунда.
Из семерых детей Амалии Фрейд Зиги был несомненным любимчиком. И, как Зигмунд уже рассказывал Минне в Швейцарии, он знал, что был самым любимым, и даже когда был совсем малышом, все в доме вертелось вокруг него. Любые конфликты в семье решались недвусмысленно в пользу Зигмунда. Амалия считала его вундеркиндом, относилась к нему, словно к принцу, который принесет в семью великую славу и богатство, и ни один член семьи не имел права оспаривать его привилегии.
Минна подобрала юбку выше высоких черных сапог. Пучки волос выбились из-под шляпы, а юбка рвалась из рук, борясь с сильным ветром. Дети тихо собрались вокруг нее и покорно приветствовали бабушку, которая едва заметила их. Марта поцеловала свекровь в щеку.
– Здравствуй, милая, – сказала Амалия, нетерпеливо поднимая острый подбородок. Ее темные глаза искали сына. – Где Зиги?
– Простите, матушка. Он на конференции и не может присоединиться к нам.
Марта со значением посмотрела на Минну, поскольку Амалия, прикусила тонкую нижнюю губу и, демонстративно повернувшись спиной ко всем, стала подниматься по лестнице. «Она невыносима», – подумала Минна.
Когда они вошли в комнату, Якоб, отец Фрейда, сидел в кресле, читая газету и пыхтя трубкой. Он улыбнулся, встал и обнял каждого внука. Якоб был высоким, красивым, и Минна любила его, даже зная, что Зигмунд стыдился отца.
А дети деда просто обожали. Он вытащил коробку из-под сигар, заполненную открытками, которые покупал у уличных разносчиков, и предложил внукам выбирать из множества картинок: лягушки-жокеи верхом на огромных крысах, принцессы-кошки на балу, эльфы, играющие в «каравай-каравай». Еще у него были открытки, изображающие императора, летящего выше облаков, словно крылатое божество, его пышные седые волосы и розовое лицо напоминали земляничное мороженое, покрытое сверху взбитыми сливками.
– Давайте сядем, – произнес Якоб, игнорируя раздражение Амалии из-за отсутствия Зигмунда.
Обеденный стол на десять персон был устлан слоями, подобно женщине в многочисленных юбках, с белой нижней скатертью с кружевной дорожкой по центру и множеством различных скатерок. Ароматы кислого жаркого, лукового пирога и вареников с капустой выманили детей к столу. Но у Минны это сочетание запахов вызвало тошноту.
– Я наняла новую служанку – полную неумеху, – промолвила Амалия. – Не в состоянии ни приготовить, ни убрать. Видимо, следует избавиться от нее. Хотя, бог ведает, у нас нет денег, чтобы нанять получше.
Минна и Марта неловко ерзали на стульях, когда Амалия, как обычно, оскорбляла Якоба, не стесняясь присутствием детей.
– Раньше, даже со всеми его сумасшедшими планами запасаться тем или этим нам по крайней мере хватало для приличной жизни, но теперь он просто сидит без дела, занимая деньги и….
– У меня есть потрясающая новость, – прервала ее Марта.
– Новость?
– Зигмунд получил должность профессора!
Минна положила вилку.
– Получил? Когда? Почему он мне не сказал?
– Он полагал, что я передам тебе эту новость, дорогая, – сказала Марта, с улыбкой глядя на сестру.
Минна, потеряв дар речи, налила себе бокал вина и заковыряла вилкой в тарелке. Когда подали десерт, она отодвинула пирожное со сливками.
– Разве ты не хочешь сладкого? – спросила Марта.
– Угощайся, – произнесла Минна, подвигая тарелку сестре.
– Ну, не пропадать же добру! – И Марта отправила сливочную глыбу в рот.
