— Лизель! Ну-ка вернись!
Я на всякий случай спряталась за спиной Георга, когда взбешённая женщина резко распахнула дверь и с силой захлопнула её за собой. Ей было за тридцать, и выглядела она совсем не так, как я её всегда себе воображала. Я всегда почему-то думала, что из огромного количества окружавших его женщин доктор Кальтенбруннер наверняка выбрал себе самую красивую и эффектную, но фрау Кальтенбруннер оказалась самой что ни на есть обычной немкой с совершенно непримечательной внешностью. Я была очень сильно удивлена таким выбором.
Она тем временем глянула на меня со вселенской ненавистью и прошагала к выходу. За её спиной обергруппенфюрер Кальтенбруннер открыл дверь своего кабинета.
— Лизель! Я не шучу, забери детей сию же секунду!!!
— Вечером поговорим, — бросила она, не оглядываясь, и хлопнула дверью приёмной.
Доктор Кальтенбруннер тихо выругался себе под нос, а Георг тут же зарылся чуть ли не с головой в бумаги, всеми возможными способами избегая взгляда своего начальника.
— Фрау Фридманн, подите сюда.
«А я-то что сделала?» Чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык и проследовала за своим шефом в его кабинет. На пороге он вдруг подтолкнул мне в руки двух детей, мальчика и девочку, отчего я и вовсе опешила.
— Фрау Фридманн, знакомьтесь: это Хансйорг, а это Гертруда. Присмотрите за ними до вечера.
После этого он едва ли не вытолкал нас троих из своего кабинета и закрыл дверь. В искреннем негодовании я снова её открыла и зашла внутрь.
— Что это вы такое ещё придумали? Я не могу за ними смотреть! Я понятия не имею, что делать с детьми!
— Конечно, имеете! Вы же женщина.
— И дальше что? У меня нет ни одного ребёнка! Я ни малейшего представления не имею, как за ними смотреть!
— Я тоже, а у меня куча важной работы. Поиграйте с ними, придумайте что-нибудь. — Он удобно устроился в своём кресле, подобрал свежую газету со стола и спрятался за ней, притворяясь сильно занятым, несомненно. — И дверь закройте, пожалуйста.
Я постояла в дверях ещё какое-то время, абсолютно ошарашенная таким пренаглым поведением, но, поняв что из обязанностей няньки сегодня вряд ли удастся выбраться, вернулась обратно в приёмную, где Георг сидел, красный от едва сдерживаемого хохота.
— Весело тебе? — буркнула я на него.
Он только покачал головой и поднял обе руки вверх.
— Нет, ты права. Это совсем не смешно. — Он выдержал серьёзный вид ровно секунду и снова прыснул со смеху.
Я повернулась к детям, стоящим передо мной в такой же растерянности, в какой перебывала я. Мальчик выглядел старше и выше, чем девочка, но сходство обоих с их отцом было просто поразительным.
— Хансйорг и Гертруда, верно?
Они кивнули.
— Что ж, меня зовут Аннализа. Приятно познакомиться.
— Приятно познакомиться, — хором отозвались они после секундной паузы.
Я прикусила губу, судорожно размышляя, что должно следовать за формальным представлением. Не о политике же с ними говорить?
— Так сегодня твой день рождения, не так ли? — обратилась я к девочке, вспомнив о чем фрау Кальтенбруннер так возмущалась в кабинете её мужа.
— Да, — немного неуверенно отозвалась она.
— Поздравляю! И сколько же тебе лет?
— Шесть.
— Шесть? Да ты уже совсем взрослая!
Я улыбнулась ей, но она только прижала куклу сильнее к груди. Я решила попытать счастья с мальчиком.
— А тебе сколько лет, Хансйорг?
— Восемь.
— Восемь? Я думала, ты старше! Ты очень высокий для своего возраста. Наверное, вырастешь таким же большим, как папа? — Я улыбнулась им обоим. — Вы ведь рады увидеть вашего папу, не так ли?
Они посмотрели на закрытую дверь его кабинета и безразлично пожали плечами.
— Ну бросьте, вы должны быть рады! Вы же так давно его не видели! — Я пыталась пробудить в них хоть какой-то энтузиазм, но безрезультатно.
— Он всё равно никогда с нами не разговаривает, — наконец проговорила Гертруда, гладя волосы своей куклы.
— Просто у вашего папы очень много важной работы, — попыталась объяснить я, но затем решила сменить тему. — Ну, рассказывайте, чем вы любите заниматься?
Очередное безразличное пожатие плечами.
— Я люблю играть с куклами, но мама разрешила взять только одну.
— А я играю в войну с друзьями, но все мои друзья в Австрии. Я тут никого не знаю.
Я начала думать, что это было безнадёжной затеей.
— Всё ясно. Но зоопарк-то вам должен нравиться? А в берлинском, я спорить готова, вы ещё ни разу не были. Здесь есть львы.
Наконец-то какой-то интерес в глазах.
— И мороженое тоже есть.
Первые, едва заметные улыбки. Я была на верном пути.
— Так-то лучше. Ну что ж, отлично, пошли, чтобы не терять лишнего времени, нам много чего нужно увидеть.
Я взяла свою сумку из ящика стола и повела детей к выходу под удивлённым взглядом Георга.
— Подожди, ты что, уходишь?
— Да. Приёмная сегодня на тебе. И сделай герру обергруппенфюреру кофе.
— Постой! А что если мне…ну…надо будет отлучиться на минутку?
— А это ты скоординируешь с твоим начальником. Придумайте что-нибудь. У меня куча работы.
Закрыв за собой дверь я не смогла скрыть злорадной ухмылки: у Георга что-то пропало всё настроение шутить и смеяться.
