Дети оказались на удивление послушными, и я решила что раз уж их сбросили мне на попечение, то я сделаю этот день для них незабываемым. Я доставала кошелёк, стоило им только посмотреть на какую-то сладость в зоопарке, от которого они пришли в полный восторг; отвезла их в парк и разрешила им кататься на любых аттракционах, какие им только нравились, после чего играла с ними в салки в том же парке возле фонтана. Похоже, взрослые с ними так никогда не играли, а потому они и не скрывали радости по поводу того, что нашли такого неожиданного партнёра по играм в лице секретарши их отца.
Я решила, что если уж мне их вверили, то и время мы будем проводить по моему усмотрению; быть очередной прескучной, строгой нянькой я не собиралась, а потому соглашалась на все их просьбы. Залезть на вон то дерево? Нет проблем, дайте только снять туфли. Построить самую высокую крепость вон в той песочнице? Да я пять бутылок минералки специально для этого куплю. Играть в пиратов у фонтана? Отличная идея! И только когда наши игры начали казаться уж слишком дикими для полицейского, патрулирующего парк, тот окрикнул нас, в то время как Гертруда и я щекотали лежащего на земле и хохочущего Хансйорга, по совместительству капитана пиратского судна, выпытывая у него таким образом информацию о том, где он и его невидимая команда спрятали сокровище.
— Вы что делаете, фрау? Вы понимаете, что нарушаете порядок в общественном месте?
Я оставила Хансйорга лежать на земле и выпрямилась, давая полицейскому заметить свою униформу.
— Что я делаю? Я играю со своими детьми. С каких пор это является уголовно наказуемым преступлением?
Полицейский оглядел меня, сдвинув брови, но так ничего и не сказал, только молча развернулся и ушёл, хоть и с видимым недовольством.
— Ух ты! Ты его прогнала! — Хансйорг смотрел на меня так, будто я сделала что-то невозможное. — Как ты это сделала?
— Он — обычный полицейский. А я — член СС.
— Так ты тоже служишь в армии?
— Технически говоря, да.
— Но женщины же не могут быть в армии, разве нет?
— Как тебе объяснить? Мы не участвуем в сражениях, как мужчины, но мы занимаемся…другими вещами.
— Например?
— Помогаем офицерам с работой, — уклончиво ответила я.
— Ты помогаешь папе?
— Да.
— И чем вы занимаетесь?
— Шпионим за людьми. — Прошептала я заговорщически, решив вернуться к играм. Когда они вырастут, у них будет масса возможностей узнать, чем в действительности занимался их отец и я.
— Правда? — Глаза мальчика стали совсем огромными. Мой авторитет явно рос по минутам.
— Да. Только смотри — никому: это государственная тайна.
— Я никому не скажу. Папа никогда не говорит про работу. А что именно он делает?
— Он…начальник всех шпионов рейха. Поэтому он так много работает. Ты видел, сколько людей работают в РСХА? Они все его подчинённые, и без его руководства они не смогут выполнять свою работу.
— Выходит, он самый главный шпион в рейхе? — спросила Гертруда, беря меня за руку, пока мы шли к машине Генриха, которую я решила одолжить на денёк.
— Можно и так сказать.
— И ты помогаешь ему шпионить за людьми?
— Да.
— И что вы делаете с преступниками, которых вы ловите?
— Сажаем их в тюрьму.
— Здорово! — Хансйорг взял меня за другую руку. — А ты когда-нибудь в кого-нибудь стреляла?
— Пока не приходилось, — улыбнулась я.
— А папа в кого-нибудь стрелял?
Ну и что мне было ответить на это его восьмилетнему сыну?
— Даже если и стрелял, то я об этом не знаю.
Он выглядел немного разочарованным таким ответом.
— Папа всегда носит на себе пистолет.
— Да, я знаю.
— Он тебе давал из него стрелять?
— Нет, никогда.
— Мне тоже. — Мальчик вздохнул.
— Стрельбу я тебе не обещаю, но как насчёт подержать настоящий пистолет?
Хансйорг посмотрел на меня как на своего нового лучшего друга.
— У тебя есть пистолет?
— У меня нет. А вот у моего мужа есть. Хочешь с ним познакомиться?
— Да!
Генрих не скрыл своего удивления, когда я открыла дверь в его кабинет и завела внутрь двух детей.
— Кто твои новые друзья? — Кивнул он на них с улыбкой.
— Наши новые дети. Оба их родителя их, похоже, не хотят, вот я и решила их взять себе. Знакомься, это Гертруда, сегодня ей исполнилось шесть, а это Хансйорг, и он не может дождаться, чтобы ты показал ему свой пистолет.
— Серьёзно, откуда ты их взяла?
— Дети обергруппенфюрера Кальтенбруннера. Его жена привела их ему, чтобы он за ними присмотрел, но у него как всегда куча работы.
— И он решил сбросить их на тебя?
Я пожала плечами.
— А я не против. Они мне очень даже нравятся; я даже думаю насовсем их забрать. А теперь хватит тянуть время, и покажи своему новому сыну свой пистолет.
Генрих хмыкнул, но всё же достал личное оружие из кобуры, разрядил его и, убедившись что в стволе не было пули, вложил пистолет в руки заворожённого мальчика.
— Хочешь, покажу как целиться и стрелять?
Я только головой покачала, с улыбкой наблюдая за тем, как оба устроились у открытого окна и начали целиться во что-то снаружи. Гертруда, казалось, разделяла мои чувства.
— Мальчишки такие глупые. Только и делают, что играют в войну.
— К сожалению, когда они вырастают, всё становится ещё хуже.
