— Нет… — он покачал головой с немного виноватой улыбкой. — А что произошло?
— Я задремала в кресле, когда вы разбудили меня и начали задавать все эти странные вопросы: готова ли я отдать жизнь за мою страну и за фюрера, и не врала ли я вам.
— Врали о чём?
— Это и есть мой вопрос, какой я пыталась только что вам задать, — улыбнулась я.
Обергруппенфюрер Кальтенбруннер расхохотался.
— Простите, фрау Фридманн. Вы и понятия не имеете, сколько я выпил той ночью. У меня ни малейшего представления нет, о чём я мог с вами говорить.
— Я так и подумала, — усмехнулась я.
Доктор Кальтенбруннер перестал смеяться и посерьёзнел.
— Я ведь не… Я вас не беспокоил?
Я покачала головой, решив не упоминать сцену с весьма неожиданным поцелуем. Похоже, он действительно ничего не помнил.
— Что ж, это уже большое облегчение! — Он снова рассмеялся и подмигнул мне. Я вышла из его кабинета, думая, что у него и вправду с головой было что-то не так.
Рабочий день подходил к концу, и мой шеф любезно предложил мне услуги своего личного водителя, когда пришло время идти домой.
— Я знаю, что ваш муж в отъезде, и не могу позволить вам добираться домой самой.
Жест был приятной неожиданностью, но в то же время он всегда был самой учтивостью, когда не напивался. Мы шли к припаркованной у входа в здание РСХА машине доктора Кальтенбруннера, я впереди, в то время как он читал доклад, сунутый ему в спешке кем-то из подчинённых. До сих пор не знаю, как мне удалось заметить странную женщину, быстро шагающую нам навстречу в какой-то подозрительной манере, но дальше всё случилось как в замедленной съёмке. Вот она опускает руку в карман и вынимает пистолет. Вот поднимает оружие и целится… Думать у меня времени не было; всё, что оставалось, так это положиться на инстинкт. Я резко развернулась и изо всех сил врезалась плечом в следовавшего за мной обергруппенфюрера Кальтенбруннера, который, занятый докладом, даже не заметил женщину. На удивление, мне всё же удалось сбить его с ног как раз в тот момент, как несколько выстрелов пронзили воздух прямо над нашими головами.
— Сдохни, убийца!!! — Закричала она, продолжая разряжать обойму.
Доктор Кальтенбруннер среагировал молниеносно, как только мы упали на землю; схватив меня за шиворот формы, он затащил меня за машину и упал сверху, полностью закрыв меня своим телом. Эсесовцы, стоявшие на страже у входа, сразу же открыли встречный огонь по нападавшей, в то время как один из них бросился к машине, чтобы убедиться, не задела ли одна из пуль шефа РСХА. Как только выстрелы стихли, доктор Кальтенбруннер поднялся на колени и принялся меня осматривать с паникой в глазах.
— Аннализа, всё хорошо? Вы не ранены? О господи, у вас кровь! — Он тут же дёрнул за рукав стоящего рядом в совершенной растерянности эсэсовца. — Что ты стоишь, как столб?! Ну-ка сейчас же сюда врача!
— Всё хорошо, я в порядке, я просто оцарапала руки, когда упала, — я поспешила заверить доктора Кальтенбруннера, пока он весь Берлин на уши не поднял.
Он наконец увидел, что мои раны на ладонях были совсем неопасными, и тут же стиснул меня в такой медвежьей хватке, что чуть не переломал мне все рёбра, каким-то чудом оставшиеся невредимыми при падении.
— Герр обергруппенфюрер…я не могу дышать…
Он нервно рассмеялся.
— Простите меня… Простите, — он немного отстранился, но рук с моих плеч не отпустил. — Вы уверены, что вы в порядке?
— Да, уверена. — Я провела руками по его груди, теперь уже сама осматривая его форму. — А вы? Вы не ранены?
— Нет, но только благодаря вам. — Доктор Кальтенбруннер тепло мне улыбнулся и помог мне подняться.
Мы, наверное, так и стояли бы, держа друг друга в объятьях и глядя друг другу в глаза, если бы сотрудники РСХА не начали выбегать из здания с оружием наизготове, с явным намерением расстрелять возможных террористов на месте.
Пять минут спустя сцена преступления и вовсе представляла собой полнейший хаос, с группенфюрером Мюллером отдающим приказы своим людям, пока остальные сотрудники РСХА толпились рядом, стараясь получше разглядеть труп и строя различные гипотезы о её личности и причинах покушения.
— Герр обергруппенфюрер, прикажите им разойтись, я же не могу в таких условиях нормально работать! — Не выдержав, Мюллер обратился к доктору Кальтенбруннеру.
Громкий командный тон последнего за минуту разогнал всех любопытных, оставив только агентов четвёртого отдела заниматься расследованием.
— Вы её знали? — Мюллер спросил доктора Кальтенбруннера, махнув рукой в сторону трупа с многочисленными ранениями на груди и животе.
— Нет. Первый раз её вижу.
— Но она-то, похоже, хорошо вас знала, если кричала: «Сдохни, убийца!» — прежде чем её застрелили, — усмехнулся собственной шутке шеф гестапо.
