Она быстро подошла ко мне и спросила: «Теперь вы ненавидите меня?» – но не стала ждать ответа и села на стул, не сводя с меня пристального взгляда. Ее лицо было взволновано и грустно; это было удивительно странно для Нелл Гвинт!
Большие старинные часы медленно стучали маятником в такт биению моего сердца; мне не хотелось двигаться, нервы были напряжены донельзя; я следил жадным взглядом за каждым ее движением, за каждым изменением ее капризного лица. Я знал, что Нелли играет мною, и понимал – почему. Я не был так глуп, чтобы поверить, что она меня любит, но видел, что она решила победить меня, а свои фантазии исполнять она умела. Не стоило бы вспоминать обо всем этом, если бы оно не имело для меня впоследствии такого большого значения.
Наконец Элеонора встала и подошла ко мне еще ближе. Теперь она смеялась, но этот смех все еще звучал тайной грустью.
– Вам нечего теперь бояться быть вежливым со мною, – промолвила она, – ведь Барбары здесь нет.
Она умела задеть мужскую гордость таким намеком на подчинение, хотя бы и добровольное, чужому влиянию; но на этот раз ее ход был неудачен. Имя, названное ею, пробудило во мне иные мысли и точно поставило невидимую преграду между мною и красивым существом, смотревшим на меня блестящим, вызывающим взглядом.
Не зная действия, произведенного ее словами, она опять рассмеялась.
– Дверь закрыта, Саймон! Отчего вы унылы, как король, когда пуст его кошелек?
И это напоминание произвело свое действие. Я молча поднял на нее взор, но она поняла мою мысль.
– Что же, Саймон, ведь и короля здесь нет! – тихо шепнула она.
Однако мне не было дела до короля, и не мысль о нем сдерживала меня; но я оставался сдержанным, молча глядя на фаворитку своего монарха.
– Ну, так идите же к ней! Она все равно вас не примет! – с досадой крикнула Нелли. – А знаете, что она сказала о вас давеча, в карете?
– Мне незачем знать то, что не предназначалось для моих ушей.
– Хороший предлог! Но вы просто боитесь услышать это. Она была права: я действительно боялся.
– И все-таки вы услышите это, – продолжала Нелли. – «Хороший, честный малый, но немного дерзок для своего положения». Вот что сказала Барбара и откинулась на подушку кареты с полузакрытыми глазами, как обыкновенно делают все знатные дамы. Она несправедлива, Саймон! Клянусь, вы никогда не были дерзки… но, впрочем, я – не мисс Кинтон.
– Конечно, вы – не мисс Кинтон, – сердито повторил я, вымещая на ней полученный через нее удар.
– Теперь вы злитесь на меня за то, что сказала она! Это – постоянная манера мужчин… Ну, мне все равно!.. Идите вздыхать около дверей Барбары! Она все равно не отопрет их вам. – Она снова придвинулась ко мне и вкрадчиво продолжала: – Я вступилась за вас и сказала ей, что вы – прекрасный человек, что когда-то я даже была готова… Ну, я сказала ей многое, что вам было приятно слышать, но Барбара была очень суха со мною, а потом явилась толпа со своей овацией мне. В результате знатная дама в ярости! – и Нелли пожала плечами.
Я сидел около нее ошеломленный. В моих ушах звучали оскорбительные слова: «Немного дерзок для своего положения». Что дерзкого видела Барбара в моем поведении и старании служить ей? Так вот каково было ее мнение обо мне за моею спиною.
– Бедный Саймон! – мягко продолжала Нелли. – Не думала я, что кто-нибудь из женщин так отзовется о вас. И это за все то, что вы делали для нее!
Настало молчание.
Нелли положила руку ко мне на плечо, и ее глаза смотрели на меня прежним странным, вызывающим взглядом.
– Да, вы действительно совершенно не дерзки! – слегка усмехнулась она и сняла свою руку.
Я сидел, молча глядя на нее.
Нелли нетерпеливо встала с места и остановилась предо мною.
– Становится поздно, – тихо сказала она, – а нам надо рано ехать. Я распрощаюсь с вами и пойду спать.
Она протянула мне руку и, видя, что я не беру последней, положила ее сама на мгновение в мою, потом тихо направилась к двери. Я последовал за нею, проговорив на ходу: «Я провожу вас». Она ничего не отвечая, только обернулась ко мне и пошла вперед по коридору. Я шел за ней.
– Идите тише! – шепнула она, обернувшись ко мне. – Мы пойдем мимо двери Барбары, и ей не понравится, что вы провожаете меня. Сама она оскорбляет вас, а если другая… – она не докончила своей фразы.
Сильно взволнованный, я все-таки шел за Нелли. Во мне кипело раздражение против Барбары, но я не хотел сознаться себе в этом.
– Вот дверь! – шепнула снова Нелли, поднимаясь на цыпочки и приложив палец к губам.
