Поверенный кивнул:
– Именно так, мисс Флэнниган.
– Тогда скажите ему, что я даю девятьсот фунтов и за свой счет перекрываю крышу.
– Я предложу ему этот вариант от вашего имени, мисс Флэнниган.
Элис выскользнула из постели, которую делила с сестрами, и, осторожно ступая, прошла в гостиную. Высоко в небе висела луна, и ее серебряный свет лился в маленькие окошки со свинцовыми переплетами. Элис стояла у окна, глядя на луну. Та же луна светила сейчас Рэйзеби в Лондоне. Элис вдруг захотелось узнать, как он себя чувствует и что делает. Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой его лицо.
Ночь была для нее настоящим кошмаром. Рэйзеби приходил к ней в снах, и в его глазах всегда сияла нежность. Он занимался с ней любовью, крепко прижимал к себе и говорил, что любит ее. И каждый раз сон заканчивался словами, которые она бросила ему в лицо, этими лживыми словами. Она снова видела это выражение боли, неверия и отвращения на его лице. В темноте ей казалось, что она вновь ощущает в своей руке прохладную тяжесть золотых соверенов. И каждую ночь она тихо плакала, уткнувшись в подушку.
Она стояла и смотрела на полную луну. Со дня ее приезда прошел уже месяц. За коттедж было уплачено, крыша перекрыта. Куплена новая мебель и новая одежда. Кладовая была забита едой, а в угольном подвале стояло десять мешков. Оставшиеся пять фунтов Элис отдала матери. Но деньги рано или поздно заканчиваются. Элис не могла больше пренебрегать своим долгом. Настало время вернуться в Лондон. Кроме того, была и еще одна причина, по которой она не могла остаться здесь, но об этом Элис пока не хотела думать. Потом, когда она будет совершенно уверена.
До свадьбы Рэйзеби оставалось две недели.
Он сидел в клубе Уайтс с друзьями и притворялся, что смеется над очередной грубой шуткой Фаллингема. Рядом гоготал Девлин. Вино и бренди лились рекой.
– Еще три бутылки шампанского, – сказал Рэйзеби.
– Полегче, старина, кто-нибудь может подумать, что тебя радует перспектива впрячься в брачное ярмо, – съязвил Буллфорд.
– Это случается и с лучшими из нас, спроси хоть Линвуда. – Рэйзеби ухмыльнулся, словно не чувствовал боли в разбитом сердце.
Линвуд едва заметно склонил голову, но ничего не сказал.
– И как же ты собираешься отпраздновать последнюю ночь в статусе холостяка, а, Рэйзеби? – спросил Девлин заплетающимся языком. – Мы тут с мальчиками обсуждали это и подумали, что лучше всего провести ночь в Доме радужных удовольствий миссис Сильвер. Ты мог бы выбрать себе цвет по вкусу. Может, мы могли бы составить тебе компанию, а потом обменяться впечатлениями.
Слова Девлина ударили Рэйзеби, как хлыст. Никто из его друзей не знал правду, кроме Линвуда. Подлинные личности девочек миссис Сильвер были ревностно охраняемой тайной. Рэйзеби подумал об Элис, работавшей в этом публичном доме под именем мисс Руж, и его желудок превратился в тугой узел. Сама мысль о том, чтобы переступить порог этого борделя, вызывала у него тошноту. Однако он ничем не выдал своих чувств.
Рэйзеби посмотрел через стол на Линвуда. Их взгляды встретились.
– Неоригинально, – протянул Линвуд. – Кроме того, Рэйзеби там, наверное, уже всех перепробовал.
Он попробовал только одну, и она так очаровала его, как он и представить себе не мог.
– Признаюсь, в этом есть доля правды, – согласился Рэйзеби, хотя и не уточнил, какая часть фразы Линвуда была правдива.
– Линвуд прав, – вмешался Буллфорд. – Тебе придется придумать что-нибудь получше, Девлин.
– Если ты такой умный, думай сам, – сказал Девлин.
– Может, и придумаю, старина. У нас еще есть время.
Рэйзеби достал бутылку шампанского из серебряного ведерка со льдом. Смеясь, он хорошенько встряхнул бутылку, вынул пробку и под радостные возгласы друзей хлебнул пенистого напитка прямо из горлышка. Утерев губы, он передал бутылку Девлину, который последовал его примеру.
– Между прочим, почему бы нам не взять шампанское в игорный зал и не выиграть несколько партий?
– Отличная мысль, – сказал Фаллингем, достал из кармана табакерку и пустил ее по кругу.
Рэйзеби встретился взглядом с Линвудом. В глазах мужчин не было и намека на веселье. Рэйзеби едва заметно кивнул другу, благодаря за своевременно оказанную поддержку. Линвуд ответил тем же. В пылу веселья никто из остальных не заметил этого молчаливого диалога.
На город уже опускались сумерки, когда Элис постучала в дверь дома Венеции и Линвуда на Сент-Джеймс-стрит. Наемный экипаж ждал ее на дороге, она оставила в нем свой саквояж. Элис накинула темный капюшон, скрывая лицо на случай, если соседям Венеции вздумается выглянуть в окно. Пронизывающий ветер забирался под плащ, заставляя Элис поеживаться.
Дворецкий открыл ей дверь, но, когда он хотел забрать ее плащ, Элис отказалась. Быстрыми шагами она последовала за дворецким в гостиную.
При виде подруги Венеция вскочила.
– Элис! – воскликнула она, подбежала к Элис и схватила ее за руки. – Слава богу! Я так беспокоилась о тебе. Проходи, садись, выпей чаю. Твой плащ.
