– А где все остальные? – спросила Элис, оглядываясь в поисках других сестер.
– Наша Марта вышла замуж за парня из Килтила.
– Вышла замуж? – Глаза Элис расширились от изумления.
– Он – пастух, и у него собственный дом есть, пусть и маленький. Они поженились прошлым летом. Как раз успели до появления на свет ребенка, слава богу.
– Хорошие новости, – улыбнулась Элис.
– А Мэри и Бернадетт устроились в большой дом в Дублине.
– Это же замечательно.
– Да, – согласилась мать, но Элис заметила, что на ее лице появились морщины, которых не было два года назад, когда они виделись в последний раз.
«Что ты скрываешь от меня?» – хотелось ей спросить. Куда ушли все деньги, которые она посылала домой? Элис окинула взглядом убогую комнату и лица родных. Ничего, у нее еще будет время задать все волнующие ее вопросы. А теперь она просто радовалась, что находится далеко от Лондона, и в то же время ощущала гнетущую пустоту в груди.
К вечеру следующего дня Элис узнала, наконец, правду.
В доме остались только Элис и ее мать. Молли и Джесси отправились в сад развешивать выстиранное белье.
– Этот мистер Фини, за которого ты вышла замуж… – осторожно начала Элис.
– Вышло так, что мы не поженились. У этого лживого мерзавца, оказывается, уже была жена и шестеро детишек в Дублине! – прервала ее мать. – Вот уж точно говорят: седина в бороду, бес в ребро… А уж он так подъезжал ко мне…
– Ты же не знала.
– Нет, не знала, – пробормотала мать. – До Рождества-то все хорошо было, а потом он возьми и скажи, что возвращается к жене. Только после его отъезда я и узнала, что он всем в округе задолжал, да еще мои сбережения прихватил. Подлец!
– И ты с тех пор выплачиваешь его долги.
Теперь Элис поняла, куда исчезла новая одежда и мебель.
– Мы справляемся с божьей помощью.
– Хорошо, что за дом полностью уплачено. – «Благодаря деньгам, которые давал Рэйзеби», – подумала Элис. – По крайней мере, он не сможет наложить на него лапу.
Мать отвела глаза, на ее лице появилось смущенное выражение.
– Не все так просто, Элис.
– Но я велела поверенному оформить сделку на твое имя.
– Все думали, что мы женаты. Даже я считала его мужем, пусть мы и не венчались в церкви. Хозяйство у нас было общее.
Элис похолодела от страха.
– Что он сделал?
– Заложил дом за моей спиной. Проиграл все деньги на скачках. Я и узнала-то об этом от джентльмена, который явился сюда, сказал, что теперь он – владелец дома и поднимает арендную плату. Запросил целое состояние.
– Но я же посылала тебе деньги.
– Недостаточно. Он назвал огромную сумму. А нам еще нужен был уголь и еда. Потом он снова поднял плату. Откуда мне было взять деньги? Он говорит: мы задолжали ему за много месяцев и, если не уплатим долг, он вышвырнет нас на улицу.
– Не беспокойся, мамочка. Я все устрою.
Элис подумала о своих сбережениях, спрятанных на дне саквояжа.
– И это еще не самое худшее.
Мать посмотрела на Элис, а она подумала: разве может быть еще хуже?
– Наша Молли.
Элис с тревогой посмотрела на мать, в глазах которой уже блестели слезы.
– Какой-то парень из деревни обрюхатил ее. Она на четвертом месяце, и он не женится на ней. Что мне делать, Элис?
Элис подумала о Рэйзеби и о том дне, когда она отвергла его, потому что решила: так будет лучше для них обоих. Какая злая ирония! Она взяла руки матери в свои и погладила загрубевшую кожу.
– У меня есть деньги. Хватит и на дом, и на ребенка, когда он появится на свет. И вам на жизнь кое-что останется.
– Ты по-прежнему играешь в театре?
Элис кивнула:
– Да, все еще играю.
Но правда заключалась в том, что она рассталась с Кемблом, да и театральный сезон подходил к концу.
– Слава богу! – Лицо матери просияло от облегчения, она крепко зажмурилась, стараясь сдержать слезы. – Что бы мы без тебя делали, Элис?
Бальный зал в доме графа Мисбурна, расположенном всего в нескольких кварталах от дома Рэйзеби на Лестер-сквер, был переполнен. Это был первый бал, который давали Венеция и Линвуд. Его почтили своим присутствием многие представители светского общества. Редкое исключение составляли те, что так и не приняли Венецию. Однако их отсутствие никому не бросалось в глаза. Линвуд и его отец, Мисбурн, использовали все свои связи, чтобы пригласить самого принца Уэльского. И вот теперь принц танцевал с Венецией. Это означало, что отныне для нее будут открыты все двери. Мисс Даррингтон, извинившись, вышла в дамскую комнату и, к большому облегчению Рэйзеби, не спешила возвращаться. Он стоял рядом с Линвудом в углу зала, оба потягивали шампанское, делая вид, что наслаждаются балом. В действительности же это было совсем не так. Рэйзеби знал, что Линвуд, как и он сам, считает такие вечера скучными.
– Я заметил, что ты изменился, Рэйзеби.
Рэйзеби счел за лучшее игнорировать это замечание. Он сосредоточился на предстоящем браке, на долге, безжалостно отметая все прочие мысли.
– Я говорю тебе это как друг, потому что перемены в тебе не остались незамеченными для остальных. Откровенно говоря, меня удивляет, что мисс Даррингтон приняла твое предложение.
