На следующее утро я просто зашла к ней по пути. Она молча впустила меня в подъезд. Дверь ее квартиры была приоткрыта. Она недавно поменяла замок.
– Мисс Диксон? – Я толкнула дверь и вошла в узкий коридор. – Вы дома? Это миссис Уилсон.
В квартире стоял затхлый, даже какой-то гнилостный запах, словно здесь никогда не проветривали.
– Мисс Диксон? – снова позвала я.
Из дальней комнаты послышался слабый голос:
– Проходите.
Я прошла в залитую ярким солнечным светом гостиную. Мисс Диксон сидела в кресле напротив окна, спиной к двери. У нее был отсутствующий вид, какой обычно бывает у людей, кто весь день проводит взаперти в одиночестве, глядя на мир через окно. Рядом с креслом стоял журнальный столик, на котором теснились пустые стаканы, грязная тарелка и косая стопка книг.
Я вздохнула про себя. Зрелище не из веселых. Она действительно в ужасном состоянии. Но меня это не волнует. Побуду тут пару минут, извинюсь и уйду. Вот и все.
Я обогнула кресло, чтобы рассмотреть ее получше. Рубашка на ней выглядела помятой, на босых ногах выцветшие тапочки. На коленях лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами. Я заморгала, чувствуя, как где-то в глубине шевельнулось воспоминание: у нас была такая, стихи…
Она очень медленно повернула голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее волосы были грязными до такой степени, что слиплись в сосульки. Губы потрескались, будто она постоянно облизывала их.
– Не надеялась, что вы придете… Спасибо.
Я задумалась.
– Хотите, я приготовлю нам по чашке чая?
Она не ответила.
Я собрала грязную посуду со столика и поспешила на кухню, маленькую, но светлую. Возможно, даже красивую, если навести в ней порядок. В мойке возвышались горы грязных тарелок и чашек; запах был тошнотворный.
Я постаралась отмыть две чашки, нашла чайные пакетики и поставила кипятить воду. Вообще-то я не собиралась пить, но чай мне нужен был для того, чтобы занять руки. Реквизит, без которого не обойтись.
К тому времени, как я вернулась, она уже пересела с кресла на диван. Я поставила чашки на журнальный столик, пододвинула стул и села напротив нее.
– Итак, вы хотели увидеться со мной…
Она не ответила. Между нами повисла неловкая пауза. С улицы доносились приглушенные звуки. Автобус или грузовик просигналил, разворачиваясь. Мужской голос выкрикивал указания.
Наконец она подняла глаза и посмотрела на меня в упор.
– Он приходил за мной. Ральф. – Ее голос звучал спокойно. – Он отправляет мне сообщения. Я знаю, что это он. Вызвал меня на пляж. Вы знаете это место. Мы его туда отвезли.
Я сглотнула и покачала головой.
– Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите. – Она нахмурилась.
– Я не сумасшедшая. Может, у меня не все в порядке с памятью, но я помню ту ночь, когда все произошло.
Я отрицательно покачала головой:
– Вы говорите о моем муже?
Она взглянула на меня, словно раздумывая о чем-то.
– Да, о вашем муже. Разве я смогу когда-нибудь забыть…
Я почувствовала, как краска заливает лицо. Зря я пришла. Хотела показать, что я лучше ее… по крайней мере, что я добрая.
– Боюсь, я не смогу остаться у вас надолго. – Я взяла чашку и поднесла ее к губам. – Вы что-то еще хотите рассказать?
– Он вышел из моря. Весь мокрый. Нежить. Я видела его.
Я глубоко вздохнула:
– Мисс Диксон, таблетки…
– Лора! Зовите меня Лора. Больше никто не зовет меня Лорой.
Я села на стуле чуть более прямо.
–
Она облизнула потрескавшиеся губы. Ее лицо было застывшим.
– Я кое-что помню. Он оставил мне бокал красного вина. Шираз. Оно было горьким. Но я выпила, как он и просил. Затем я пошла на берег и увидела там его. Он звал меня. Ждал…
Я уставилась на нее:
– Не знаю, мисс Диксон, чего вы добиваетесь от меня. Мне искренне жаль, что с вами такое случилось. Но вы нездоровы. Вам нужно отдыхать и поправляться.
Ее губы дрогнули. На мгновение мне показалось, что она насмехается надо мной. Потом я поняла, что она плачет, тихо и как-то… неряшливо. Я застыла. Мне хотелось уйти.
– Выпейте-ка немного чаю.
Я вскочила, взяла ее кружку, попыталась вложить ей в руки и помочь сжать пальцы.
У нее так дрожали руки, что горячий чай расплескивался на ковер. Я помогла ей поднести чашку к губам и поддерживала, пока она пила. Когда Анна была совсем маленькой, я тоже так делала.
Похоже, чай ей помог. Я поставила кружку на стол, и стекающие капли мгновенно образовали круглую лужицу.
– Все дело в лекарствах, у меня от них трясутся руки. – Она помолчала, потом неуверенно посмотрела на меня. – Наверное, я пыталась покончить с собой. Может, и так… Не помню. Мне, кажется, промывали желудок… – Она пристально вглядывалась в мое лицо, словно хотела получить подтверждение тому, что с ней произошло. – Но я не помню, чтобы принимала таблетки, хотя в кармане моего пальто нашли пустую пачку. Как я могла совершить такую глупость?
