Перехватив Сашу поперек поясницы, Яр наклонился ближе, снова ловя ее губы. Единственный, от кого он не может ее оградить — он сам, а остальное… Подобного он больше не допустит.
Боже, наверное, весь дом слышал как то и дело, рояль издавал звуки, свидетельствующие о накрывшей с головой этих двоих страсти. Саша не могла даже подумать, что способна хотеть кого-то так сильно. Неизвестно, кто был тому виной, пережитый стресс, магия, окружающая их в тот момент или сам Яр, такой изменчивый, но в ту ночь, она почему-то забыла, что всего лишь заложница, инструмент в достижении цели, что с ней сейчас ее похититель, не интересующийся ее мнением, она отдавалась без остатка. Не сдерживала крик, когда хотелось кричать, и послушно исполняла все требования, раздаваемые Яром.
Когда по телу разлилась истома, а рассудок вновь взял власть над чувственностью тела, Саша все так же сидела в объятьях Самарского, плотно прижавшись к мокрому от пота телу. Она запустила пальцы в волосы на затылке, пробуя их на ощупь. Ей было интересно, наверное, с их первой встречи, какие они — жесткие или мягкие, упругие ли кудряшки, и стоит лишь попытаться их распрямить, станут ли они сбегаться обратно?
— Саша… — Яр шевельнулся, все еще оставаясь в ней, заставляя вздрогнуть, на секунду впившись ногтями в напряженное мужское плечо. — Не делай так. Сейчас, — он накрыл ее ладонь своей, спуская вниз. А потом, поймал губы, целуя долго, нежно, уже не жадно, как несколько минут тому.
Отклонившись назад, он поднял с пола свою рубашку. Продолжая удерживать ослабшую Сашу, натянул на ее плечи, застегнул, отвлекаясь лишь на поцелуи.
— Ты перебираешься в другую комнату. Ко мне, — теперь уже Саша резко отклонилась, широко распахнув глаза. — Я не хочу, чтобы подобное повторилось, малышка.
— Тогда отпусти меня… — может хоть сейчас… После того, что только что было, он передумает. Она ждала этого всю неделю, что он вернется, а вот ее отпустят.
— Нет. — Яр поставил Сашу на ноги, встал сам, оправляя одежду. — Утром твои вещи перенесут в мою комнату. Когда будешь готова идти спать, скажешь, я подожду за дверью.
Не сказав больше ни слова, Самарский обошел рояль, бросил через плечо взгляд на стоявшую спиной к нему фигуру, вышел, плотно прикрыв дверь. После их общего сумасшествия, видимо, им обоим есть о чем подумать.
Саша совершенно обессиленная села на лавку, вновь опуская голову на сложенные руки. Да, как она могла подумать, что он ее отпустит? Она слишком переоценила свое значение, свое влияние, свои права.
«Ты перебираешься в другую комнату. Ко мне» — ее, как истинную арестантку не спрашивают. Он так решил. Чтоб никто не касался его игрушки, а сам… А сам, чтобы имел к ней неограниченный доступ. Саша, какая же ты жалкая сейчас…
Следующий день начался с самой настоящей военной тревоги. Утром, Артем застал комнату Саши пустой, впрочем, как и кресло напротив двери. Чувствуя, как тревога овладевает разумом, он спустился на кухню, искренне надеясь, что заложница просто уже проснулась и незамедлительно взялась пользоваться не так давно дарованной свободой.
— Глафира, доброе утро, — женщина увлеченно взбивала что-то в блендере — чтоб его слова было слышно, пришлось кричать.
— О, Артем, вы все-таки вернулись? Где Слава? Я думала, мы ждем вас только к обеду, — она обтерла руки о фартук, чтобы через минуту уже обнимать Артема с таким же рвением, как собиралась прижать ближе своего любимого, ненаглядного Яра.
— Да, мы приехали еще вчера. Ночью. Глафире, а вы не знаете часом, где может быть Александра Константиновна? — на кухне девушки не было точно, проходя мимо гостиной, он заглянул и туда — пусто.
— Нет, еще не спускалась. Наверняка спит. Рано еще, Артем, если вы ночью приехали, то почему ты вскочил?
— А кто вчера дежурил у нее? — Артем задал вопрос скорее себе, не ожидая ответа.
— На счет ваших дежурств, я с Ярославом еще поговорю. Вы загнали девчонку, как звереныша. Она боится из комнаты выходить, мне приходится силой ее оттуда вытягивать. Неужели не понимаете?
Глаша продолжала вычитывать Артема, не имея ни малейшего понятия, что он уже углубился в свои мысли, понимая, что кажется — они вляпались, по-настоящему. Саша пропала.
— А Ярослав Анатольевич еще не появлялся? — он перебил Глафиру на полуслове.
— Нет. И он еще не спускался, но будь уверен, я и ему это скажу.
А уже через каких-то несколько мгновений, в дверном проеме появился тот, кому она собиралась высказать свои претензии. Не сам, но к несчастью Артема не с Сашей, а с Дмитрием.
Яр прикрыл дверь осторожно, не желая разбудить спящую Сашу, двинулся по коридору к лестнице. Сегодня предстояло сделать много всего, и начать следует как можно раньше.
— Слава? — ему на встречу из-за угла вышел Дима, именно тот, кто нужен. — Я думал, вы еще не вернулись, — он подошел к другу, протянул руку, а потом обнял.
— Что с лицом? — Яр чуть сощурившись, бросил взгляд на друга.
— Порезался, новая бритва… — кажется, у Титовой когти как у кошки, оставленные царапины никак не хотели заживать.
