Взгляд Самарского стал еще более серьезным, сосредоточенным, от осознания, чем такой взгляд может обернуться, кожу девушки покрыли мурашки. Сглотнув, Саша заставила себя попытаться отвлечься, возвращаясь к тому, что должно ее сейчас волновать:
— И сколько еще это продлится?
Ухмыльнувшись, Яр надел футболку. Конечно, о чем еще они могут говорить, как не об этом.
— Сколько потребуется, — сложно ответить на вопрос, ответ на который не знаешь и сам.
— Меня выгонят из университета… — конечно, аргумент слаб, просто смешон, Самарского прошибить можно только бульдозером, но хоть что-то.
— Это тебя волнует больше всего?
— Это меня волнует.
— Хорошо, я улажу, — кивнув, Яр отступил, собирался выйти, снова оставив ее один на один с собственными сомнениями.
— Нет! — Саша крикнула слишком громко, успевший уже отойти на несколько шагов мужчина вдруг развернулся, — не хочу, чтоб ты… Договаривался за меня.
Самый, наверное, ее большой страх, что кто-то узнает, как низко она пала. Даже не кто-то, а папа.
— Знаешь, Саша, мне кажется, нам пора поговорить, — раньше, он собирался спокойно реагировать на подобные ее заявления, но с такой их частотой, никакого терпения не хватит. — Ты прилагаешь массу усилий, чтобы убедить саму себя, что все, что тут происходит, происходит помимо твоей воли…
— Так оно и есть! — Саша чувствовала, что сейчас Яр снова станет разрушать такую ее неустойчивую защиту, и собиралась противостоять этому напору.
— Нет, Сашенька. Давно нет. Ты меня не боишься и не ненавидишь, как бы себя не убеждала. А если я захочу, об этом будем знать не только мы.
— Ты не посмеешь… — осознавая, что он только что сказал, Саша невольно сжала кулаки сильнее, оставляя на ладошках следы ногтей.
— Думаешь? Константин Львович передавал тебе привет…
Сначала, Саша посмотрела на мужчину удивленно, а когда поняла…
— Ты не мог… Ты что? Ты… Боже, — пытаясь спрятаться от стыда, Саша закрыла лицо руками, отворачиваясь, — какой же ты…
— Какой?
— Ублюдок! — Саша снова бросила разъяренный взгляд на мужчину. Если он рассказал обо всем отцу — это худшее, что мог ей сделать.
— Опять? Я думал, что мы перешли на новый уровень…
— Ненавижу… — прошептав обвинение, скорей даже себе, чем Самарскому, Саша схватилась за край стола, чтоб не упасть.
Вот он — ее худший страх теперь явь. Как же стыдно, от того, что обо всем узнал отец, что теперь она уже наверняка разочаровала его на всю жизнь… Чертов Самарский.
— Саша, — увидев реакцию девушки, Яр пожалел, что не сдержался. Просто ужасно захотелось, чтоб она перестала наконец отрицать очевидное.
— Не смей меня трогать! — девушка взбрыкнула, почувствовав, что Яр накрывает ее трясущиеся руки своими, зарывается лицом в волосы.
— Прости.
Так просто… Неужели он считает, что все так просто? «Прости», и все проблемы решены. «Прости», и отец забыл, что она спит с человеком, которого должна ненавидеть больше жизни. «Прости», и она должна проглотить ком обиды и слез, царапающий горло, развернуться, обвить шею, с благодарность принимая очередную подачку его ласк.
Девушка стряхнула руки мужчины, сделала шаг в сторону, отвернулась. У Саши совершенно не было желания при нем разрыдаться, а плакать хотелось очень.
— Как ты себе это представляла, Саша? Что никто никогда не узнает? — Яр опустился на кровать, следя за тем, как девушка подходит к стеллажу, берет какую-то книгу, начинает судорожно, бесцельно листать.
— Да!!! Да, Самарский! Мне хватило реакции твоего любимого Димы! Ясно? Думаешь это так приятно, когда на тебя смотрят, как на шлюху?
— Ты шлюха потому, что спишь со мной? — подобная логика поразила его, такие логические цепочки строились лишь в одной голове.
— Точно подмечено! — не в состоянии сдержать злость и обиду, Саша швырнула томик в виновника всех своих бед, не попала. — Ты меня выкрал, сделал своей любовницей, пытаешься постоянно вытянуть информацию о моих близких, мало? Еще и орешь на каждом углу, что я должна радоваться до потери сознания, когда тебе придет в голову меня позажимать? Не считай себя непревзойденным во всем, Самарский! Это бесит!
— Тебе не с чем сравнивать, — ему и правда не передалось ее раздражение, он лишь с удивлением следил за тем, как в девичьем взгляде с каждой минутой разгорается все большее пламя.
— Пока. Самарский, только пока. Может в бизнесе ты и не плох, но что-то мне подсказывает, что вряд ли я буду вспоминать эти твои… даже не знаю как назвать, с тоской уже через пару дней, после того, как весь этот кошмар закончится! — ей хотелось надавить сильней, сделать больно, так же, как ей самой. Хотя вряд ли этому человеку можно сделать больно. Хотя бы досадить, задеть самолюбие. Что угодно, но хоть как-то отомстить.
Бросив слова через плечо, Саша направилась к двери, хотелось оставить его наедине со своими сомненьями, пусть один единственный раз, но ей хотелось выйти победительницей из их схватки.
— Не спеши, малышка, — он поймал ее за руку, дернул на себя. — Не будешь вспоминать уже через пару дней? — Яр хищно улыбнулся. — Эти… «не знаю как назвать»? Саша, себе-то зачем врать?
