Он зашел в магазин нецеленаправленно, они стояли в пробке, когда Яр увидел в окне ювелирный. В первом, он не нашел то, что хотел бы привезти, но идея в голове уже родилась, не нашел и во втором и даже в третьем. Эта безделушка обнаружилась совершенно случайно.
С опаской, но крышечку Саша все же открыла. Аккуратный скрипичный ключик из белого золота. Хоть само золото практически не разглядеть под россыпью граненых камушков.
— Очень красивый, но…
— Просто очень красивый, Саша, — конечно, она не может принять подарок от него, конечно, он слишком дорогой, конечно, она собиралась сказать именно это. Но Яр покупал украшение, чтоб оно принадлежало ей. Напоминало их рояль, их лунную ночь и такую же лунную сонату.
Взяв цепочку в руки, Яр защелкнул замок на Сашиной шее. Ключик скользнул под майку, холодя кожу.
— И на счет завтра. Это правда. Если ты будешь чувствовать себя нормально, мы едем в город.
Не ожидая благодарности, или любой другой реакции, Ярослав накрыл Сашини губы на мгновение своими, а потом вышел из комнаты.
Девушка же опустилась на подушку, закрыв глаза. Рука невольно потянулась к подвеске, Саша сжала холодный еще метал в ладошке. Глубокий вдох, секундная задержка… И выдох… Если хотя бы на секунду забыть, при каких обстоятельствах все происходит… Это приятно.
Глава 24
— Ты серьезно? — Саша настороженно смотрела на Самарского, державшего в руках черную повязку.
— Так нужно, Саша. Не упрямься, — он сделал шаг к ней, потом еще, поднял руки, завязывая черную ленту на глаза.
— Думаешь, я приведу к тебе кого-то после того, как сама совершенно счастливая, покину эту дыру? — повязка ее разозлила. Сильно. Не потому, что это недоверие, просто это унизительно. Идти по двору, не разбирая дороги, под насмешливыми взглядами охраны, которые, несомненно, будут — унизительно. Спотыкаться на каждом шагу, хвататься за Самарского — унизительно. И он не может этого не понимать.
— Я думаю, что ты очень сообразительна, чтобы успеть запомнить дорогу, малышка, — повязка уже плотно облегала глаза, погрузив мир во тьму, с каким лицом он это сказал — Саша понятия не имела.
Все еще злясь, она почувствовала, как Яр вкладывает ее руку в свою, тянет, приглашая сделать шаг.
— Если я убьюсь, Самарский, ты от этого тоже не выиграешь… — почти сразу Саша зацепилась за край ковра, и полетела бы носом по покосам, если ее не поддержал виновник торжества.
— Не убьешься, не бойся, — дальше было легче. Они подошли к двери, без проблем переступили порог, со ступенек, Яр Сашу снес. Странно, сейчас она впервые ступала по двору, пользовалась той привилегией, которую ей обещал даровать Яр, в которой она так нуждалась, но даже тут он сделал все так, как хотел. На глазах — повязка, ноги боятся сделать хоть шаг, чтобы не зарыться в плитку, а единственная опора — тянущая понемногу рука и монотонный голос, дающий подсказки.
— Артем, Дима — вы с нами, остальные — по машинам, — гул голосов прекратился, охранники взялись исполнять указания Яра. — Госпожа Титова, прошу… — где-то справа Саша услышала звук открывающейся двери, почувствовала настойчивое давление руки на спину.
— О боже… — прежде, чем послушно залезть, Саша попыталась хотя бы понять, где дверное отверстие начинается и заканчивается, нащупать крышу, стукнуться о нее головой, на глазах у всех, желания не было совершенно.
Когда человека лишают возможности видеть, с помощью которой познает чуть ли не девяносто процентов окружающего мира, резко обостряется слух. Так говорят. Видимо, правда.
— Яр совсем ошалел, тащить с собой эту… — уже сидя в машине, Дима, обращался сам к себе, или, что более вероятно, прекрасно знал, что Саша услышит, а стоящий за ее спиной Яр нет.
Самарский обещал, что Дима ей угрозы представлять не станет. В общем-то, Саша почему-то ему поверила. Но приятней отношения к нему от этого не стало. Вчера, они с Дмитрием так и не пересеклись, и по сути, это была их первая встреча в этот его приезд.
— Дмитрий Дмитриевич. Попридержали б вы язык, — ответил Артем. — Я ведь могу как-то слишком резко затормозить, а вы не пристегиваетесь, обычно.
Ответа не последовало, а вот уже звук защелкивающегося ремня безопасности, оказавшаяся в салоне Саша, услышала. Дверь с ее стороны захлопнута. Яр обошел машину, давая добро отправляться одной из машин перед ними, сел с другой стороны.
Кортеж двинулся. По инерции, Саша повернула голову к окну, и только потом поняла, как это глупо. За повязкой не видно ни окна, ни людей, даже собственных пальцев на расстоянии сантиметра. А просить снять… Перед Димой так унижаться она не собиралась.
Тихо ненавидя себя, Яра, эту его дурную затею, о которой он сам был такого высокого мнения, Саша пыталась успокоиться, не заплакать, не закричать, не взорваться, сосредоточив все внимание на льющейся из колонок музыке. Так можно хотя бы приблизительно понять, как долго они уже едут. Три песни, четыре, пять. Сначала, машина часто поворачивала, а вот последние полтора трэка — ехала достаточно быстро, не виляя, значит, они наверняка выехали на трассу.
