— Да! Ты не можешь держать меня силой, тендер он сдаст. Я клянусь. Ты получишь свой тендер. Отпусти меня. Я не хочу, чтоб меня защищали. Не хочу, чтобы ты меня защищал.
— Саша, я не отпущу тебя до тех пор, пока все не решится.
— Что решится? Это ведь ты покушался? Или по твоему приказу? За что ты так нас ненавидишь? Деньги стоят человеческих жизней?
Она жалила словами больно, намного острее, чем возле кафе, когда он ее ударил, но теперь почему-то даже мысли такой не Яр допускал.
— Тебе угрожает опасность, дурочка. Пойми ты!
— Я не понимаю! Не понимаю, почему ты считаешь, что я нуждаюсь в твоей защите! Я не прошу об этом! Если нужно, я сама могу защитить себя, папа может.
— Уже смог. И тебя, и себя.
— Замолчи! — Саша вырвалась из хвата сжимавших ее рук, взявшись за ручку, попыталась открыть заднюю дверь. Не успела, ее повернули, прижав спиной к холодному металлу.
— Ты хотела правды, Саша, я тебе ее дал. А теперь, ты слушать ее не хочешь? Давай тогда считать, что ничего не изменилось. Я выкрал тебя, и теперь жду, когда твой отец исполнит свою часть уговора. А он, кстати, до сих пор ее не исполнил. А после сегодня, сомневаюсь, что у него будет время в ближайшие дни. До тендера, Саша, ты никуда не денешься. А если надо будет, и после.
— И что ты будешь делать после? Держать вечно? Запрешь в комнате? И будешь лупить каждый раз, когда попытаюсь сбежать?
Он собирался что-то ответить, даже открыл было рот, но будто от бессилья сдался, опуская руки.
— Сядь. Замерзнешь, — открыл дверь, аккуратно подтолкнул на заднее сиденье, достал ключ из зажигания, нажав на одну из кнопок.
Она вся тряслась от холода и пережитого стресса. Виной которому стал он, Саша вряд ли сама понимала сейчас, но уже завтра могла проснуться с воспалением, чего Яр ей никак не желал. Захлопнув дверь, он обошел машину, открыл багажник. В нем лежала сумка со сменной одеждой и необходимыми вещами, которые могут пригодиться в любой момент, достав теплую толстовку, он захлопнул крышку.
Когда дверь снова открылась, Саша отползла к противоположному окну. Ей казалось, разговор окончен, не желая тратить времени на ее убеждения, Яр как всегда просто сделает по своему, отправляясь дальше в путь.
Он сделал не так. Сел рядом, пристально посмотрел в глаза.
— Тебе говорит что-то фамилия Яковлев?
Саша опешила.
— Нет.
— И о матери ты не слышал, со времен развода родителей?
— Причем тут моя мать?
— Не слышала?
— Нет.
Яр кивнул своим мыслям. Но развивать тему не стал.
— Причем тут она? — Саша явно заволновалась, не улавливая связь, но понимая, что просто так, он бы не спросил.
— Сними мокрую одежду, простудишься, — Яр протянул худи, давая понять, что она ответ на свой вопрос не получит, опять.
— Это тебя не касается. Как и моя мать! — Саша выдернула из рук мягкую кофту, тут же отбрасывая ее на пол.
— Саша… — посмотрев, будто на малого ребенка, Яр поднял толстовку. Аккуратно перехватив девушку за лодыжку, притянул ближе. — Пожалуйста, не начинай сначала, — не обращая ровным счетом никакого внимания на удивленно-гневный взгляд, он начал расстегивать пуговки влажной, холодной рубашки. Когда теплые пальцы коснулись кожи, Саша поняла, что и правда промокла до нитки.
— Зачем ты спросил о матери? — девушка накрыла теплые ладони своими, не давая освободить еще и от таких же холодных шортов.
— Это важно, — не обращая внимания на протест, Яр сделал как хотел, расстегнул, не чувствуя особого сопротивления стянул, бросив вслед за рубахой на пол.
— Что важно?
— Просто важно, — по очереди, натянул рукава толстовки на совершенно безвольные, холодные руки, перекинул через голову, расправил, только вместо того, чтобы выполнив задание пересесть вперед, он почему-то задержался. Теплые руки застыли на талии, согревая живот и поясницу.
— Как мне осточертели твои недомолвки… — Саша бессильно закрыло лицо ладонями, ощущая, как теплые волны исходят от рук, разливаясь таким же теплом по всему телу.
— Мне тоже, — девушка почувствовала, как ее чуть приподнимают, усаживая на колени, как горячее дыхание тревожит волосы на затылке, а потом там же Самарский целует. Она непроизвольно дернулась, но сил сопротивляться не было. Даже после принятого не так давно решения, после унижения, сил сопротивляться нет. Закусив губу, Саша отвернулась, вглядываясь в темноту за окном. Она должна была сейчас его ненавидеть. Должна была ненавидеть его и мечтать отомстить за унижение. Должна была бы воспользоваться близостью для того, чтобы выцарапать глаза, нагрубить, ударить, унизить так же, как он совсем недавно унизил ее, но и на это сил не было.
Девушка скорей чувствовала, чем улавливала боковым зрением, как Яр приближается, проводит носом по чуть еще саднящей коже щеки, а потом там же нежно целует, медленно, долго, почти не тревожа раздраженную кожу.
— Больно? — отрывается на секунду, чтоб снова аккуратно коснуться.
— Нет.
— Прости. Нам нужно учиться доверять друг другу. Тебе придется верить мне, Саша. И я буду делать так же.
