Это ложь, у меня никогда не было номера Вики. В этом не было необходимости. Если мы с ней утром договаривались где-нибудь встретиться, например сходить в ресторан, она приходила на встречу минута в минуту, как и в первый раз, когда явилась ко мне на интервью. Вика – такая же перфекционистка, как и я. Единственное, с чем она обращается небрежно, – это любовные романы, которые кучей лежат возле дивана, на диване, на журнальном столе и даже возле унитаза. Но не могу же я сказать, что, прожив с ней полгода, не знаю номера ее телефона?
Как мне надоело наше бесконечное вранье! С этим надо кончать раз и навсегда…
– Максим, зачем ты врешь? Зачем я вру? Я знаю и ты знаешь, что Вика сейчас не с тобой. Она у начальника. Она его любовница. Ты в курсе этого?
– Да, – отвечает. – В курсе. Она просила, чтобы я говорил тебе, что она здесь.
Слышу, как сын всхлипывает.
– Максим, дорогой! Нам нужно выбросить эту Вику из нашей жизни! Выбросить, вычеркнуть, забыть, как дурной сон! Мы оба запутались. Хочешь, я вернусь к вам с мамой?
Он продолжает всхлипывать.
– Куда, пап? Мы с мамой живем в квартире Сергея Петровича. Этот козел устроил в нашей квартире погром. Нанял каких-то тупых молдаван и целыми днями орет на них так, что соседи уже дважды вызывали участкового. Участковый приходит, он сует ему в нос инвалидное удостоверение и решает проблему. Я ненавижу его, и мама, по-моему, тоже.
– Я думал, она его любит.
– Она любит тебя! Но у них с этим козлом будет ребенок. Ты в этом виноват!
Опять – я.
– Запомни, Макс! Пока сын валит вину на отца, он сам еще ребенок. Взрослей уже наконец. Почему ты не стал поступать в вуз в этом году?
– Я же говорил тебе: весной пойду в армию. Я так решил.
– Ладно, пусть. Что потом?
– Потом буду поступать в Литературный институт.
– Максим! – ору я в трубку так, что на меня оборачиваются люди в парке. – Умоляю тебя, не делай этого! Не повторяй ошибок моей юности! Не подражай отцу!
Ко мне подходит мужчина с овчаркой.
– Уважаемый, не кричите так, пожалуйста! Вы пугаете собачек.
Овчарка тыкается мне мордой в пах и скалит зубы. К счастью – в наморднике. Лиза бросается на нее.
– Пошли вы к черту! – зло говорю я. – Пошли вы к черту вместе с вашими собачками!
– Вы тоже с собакой, – невозмутимо напоминает хозяин овчарки. – Смотрите, она дрожит от страха.
Лиза и правда вся дрожит. Она смотрит на меня, как мне кажется, с ужасом. Даже культя ее трясется.
Спокойно, Иноземцев, спокойно.
– Перезвоню, – буркаю я в трубку Максиму. – А ты подумай пока о том, что я тебе сказал.
– Уже подумал, – говорит Максим. – Не надо мне больше звонить. Я не изменю решения. Весной пойду в армию. Если Вика меня дождется, я женюсь на ней.
– И поступишь в Литинститут?
– И – поступлю в Литинститут.
– Тогда я слагаю с себя всякую ответственность за твою судьбу, – говорю я.
Слышу его смех сквозь слезы.
– Какая ответственность, пап? Ты за себя-то самого отвечаешь? Ты помнишь, когда в последний раз разговаривал со мной всерьез?
Сын бьет меня в самое больное место. Конечно, не помню. Кстати, почему мы с Тамарой не рассказали ему о моей амнезии? Кажется, не хотели его травмировать до совершеннолетия. Родители совершают большую глупость, не рассказывая детям о себе самого главного. Впрочем, не все можно рассказать. Можно ли, например, рассказать Максиму, что наш брак с Тамарой был не по любви? Тамара любила другого, и это был Игумнов. Половина студенток была в него влюблена. На последних курсах ему, как круглому отличнику, дали в общежитии отдельную комнату, и Слава пользовался этим на полную катушку. Тамара тоже побывала там, и я знал об этом. Но когда со мной произошел несчастный случай и я очнулся в больнице, возле моей кровати сидели две женщины – мама и Тамара. Тамару я узнал, маму – нет. Я попросил Тамару нагнуться ко мне и шепотом спросил: «Кто это?» У нее сделались круглыми глаза. «Это твоя мать!» – шепотом сказала она.
Жениться на Тамаре меня уговорила мама. «Хорошая девушка, – сказала она. – Мы с ней так подружились!»
Шафером и тамадой на нашей свадьбе был Игумнов. Я тогда напрочь забыл, что первым мужчиной моей жены был он. Но Тамара сама рассказала мне об этом в первую брачную ночь. Она считала, что так будет честно. Это было жестоко, но, возможно, Тамара была права. Лучше знать, чем выглядеть дураком в глазах людей. Проблема была в другом. Тамара сказала, что пришла в больницу по просьбе Игумнова. Он отправил ее ко мне в качестве сиделки. Это был как бы дружеский подарок с его стороны.
