Любовное чтиво полностью

Смотрю на перевал. Вернее, на то место, где он должен находиться. Я видел его во сне, но он обманул меня. Очень жестоко. И я ему этого не прощу. Проглотив остатки спирта, принимаю решение, которое могло стоить мне жизни. Если бы не она…

Утром, гуляя с Лизой в парке, пытаюсь осмыслить, что было вчера. Кретин! Как я мог быть таким доверчивым? Как я мог не видеть того, что было так очевидно? Ни один серьезный редактор не возьмет на такую ответственную работу девчонку без опыта и диплома. Ни один начальник не будет говорить о своей подчиненной, что у нее запредельное IQ. Если только не спит с ней.

Как ловко устроился Варшавский! Девочка живет со мной, а трахается с ним. Комар носу не подточит. Если она вдруг забеременеет, он разведет руками: голуба, вы, если я не ошибаюсь, с господином Иноземцевым живете? Какие ко мне претензии?

Странно, но я совсем не чувствую ревности к Варшавскому. Я просто не могу представить себе Вику в постели с ним, а ревность – это всегда возбужденная фантазия. Это – картинки.

Какое лицо у Варшавского, когда он с Викой занимается этим? Такое же, как у дедушек на порносайтах в категории «старые с молодыми»? Какое лицо у Вики, когда она лежит, расплющенная этой жирной тушей, изображая удовольствие и страсть? Не вижу… Какие звуки они издают при этом? Он сопит, хрюкает? Поет арии? Она кричит? Стонет? Глубоко дышит? Ничего не слышу.

Это настолько мерзко, что моя фантазия не работает. Ты чистоплюй, Иноземцев! Игумнов был прав, тебе не стоит возвращаться в реальный мир. Этот мир не для таких, как ты.

Нет, я не чувствую ревности. Единственное чувство, которое терзает меня, доставляя даже не душевную, а физическую боль, – унижение. Словно кто-то ковыряется в моем сердце тупым кончиком швейцарского ножа, вместо того чтобы полоснуть по нему и разом прекратить мои мучения. Кстати, Иноземцев, ты ведь знаешь, что после сорока с мужчинами часто случаются инфаркты?

Да, унижение! Пойми, наконец, Иноземцев, что все смеются над тобой. Тамара с Сергеем Петровичем. Игумнов с Ингой. Варшавский с Викой. Сто пудов Тамара отсудит у меня половину доходов от моих книг, еще и заявит претензию на мой дом на Кипре. В результате сделает меня бомжом с пропиской в ее квартире, которая мне уже не принадлежит. При этом скажет: ты сам виноват! Не надо было бросать меня и сына. Что мне было делать? Я должна была подумать о себе, о сыне и о новом ребенке. А Инга наверняка рассказала Игумнову, как соблазняла меня на ночные гонки с оральным сексом и как я задумался и не сразу отказал ей. А Игумнов рассказал Верочке, какой спектакль я придумал для нее. И с обеими у него был незабываемый секс. Не исключаю, что Вика с Варшавским сейчас говорят обо мне. «Что ты от него хочешь, котенок? Он же думает только о своих романах». – «Ничего подобного, папик! Я подсадила его на любовное чтиво. Ты бы видел его, когда он читает мне это вслух! По-моему, он кончает при этом».

Тварь! Я все-таки не откажу себе в маленьком удовольствии. Когда она вернется, ничего не подозревая, я в ту же минуту вышвырну ее из дому с маминым чемоданчиком, ноутбуком и всей этой перепиской с чокнутой мамашей, которая позволяет своей дочери спать с одним мужчиной, жить с другим, еще и на всякий случай соблазняя его сына. Интересно, что в голове у этой Даши? Если бы это была моя дочь, я бы ее убил! Или сам бы повесился. Неужели они все сегодня такие? Слава богу, что у меня нет дочери!

Я не откажу себе в удовольствии представить лицо Варшавского, когда эта шлюха появится с маминым чемоданчиком на дорожке, ведущей к его вилле в псевдоампирном стиле. Вот это я вижу! И ее лицо, и его. Как она будет размазывать сопли. «Папик, он просто выгнал меня! Я в шоке! Где мне жить?» – «Котенок, но ты же знаешь, я завтра забираю жену из больницы. Я не могу оставить ее там на Новый год». – «Что же мне делать?!» – «Не знаю, не знаю!»

Черт, я забыл о Максиме! Эта тварь подготовила себе запасной путь. Я должен предупредить сына!

Лиза тянет меня за поводок. Она проголодалась и просится домой. На обратном пути звоню Максу.

– Как ты?

– Нормально, – говорит он недовольным голосом.

– Как ребята?

– Отлично.

– Как Вика? – зачем-то спрашиваю я, понимая, какой будет ответ.

– С ней все в порядке, не волнуйся, – говорит.

На секунду я замираю на месте. Кажется, в Библии это называется «превратиться в соляной столп».

– Ты же не хочешь сказать, что Вика сейчас с вами?

– А с кем же еще? – говорит Макс, и я слышу, как голос его нервно дрожит.

– А ты не передашь ей трубочку?

– Зачем?

– Позвонили из редакции, ее срочно разыскивают, – вру я и чувствую, что мой голос тоже дрожит.

– Она сейчас в доме, – врет Максим.

– А ты?

– Я иду в магазин за продуктами. Позвони ей сам.

– Видишь ли, сынок, – вкрадчивым голосом говорю я, – у меня из контактов исчез номер ее телефона.