– Да, – подтвердила она. – Не мешал слишком уж, не сопел, не капризничал. Ладно, поехали!
Я спросил опасливо:
– А вдруг помешаю?
– Не позволю, – заявила она твердо. – Так что не волнуйся. Чуть что, сразу в ухо.
Я сказал с сомнением:
– Да как-то неловко бить такую хрупкую…
Она фыркнула:
– От меня получишь в ухо!
– В ухо, – повторил я задумчиво, – как интересно…
– Можешь взять с собой пару бутербродов, – разрешила она.
– Твои знают, – поинтересовался я, – что ты не на службе?
Она изумилась:
– Как это не на службе? Я всегда на службе! Кроме как, но и тогда бывает… В общем, уже доложила и получила разрешение. Даже на эксплуатацию домашних животных.
– Его нельзя эксплуатировать, – возразил я. – Он еще маленький, а детский труд запрещен!
– А при чем здесь Яшка? – спросила она. – Насыпь ему корма в мисочку и пойдем. Он мужчина, должен уметь ждать.
Я проворчал:
– Я думал, это женщина должна уметь ждать. А вдогонку махать сопливым платочком. Сейчас бум фитнес-центров, оздоровительных заведений, клиник пластической хирургии и липосакции… Для мошенников просто поле чудес, на котором уговорили Буратино зарыть свои монетки. Бескрайнее и хорошо унавоженное поле. Странно, что это у тебя первый случай.
Она отрезала недовольно:
– Я не родилась детективом!.. Еще полгода назад я высаживалась с десантом на горящую крышу Эмпайр Плэйс билдинг в Дубае, и о работе детектива не думала.
– Ого, – сказал я, – там же острая, как пика, крыша. Как же вы все сто человек поместились!
– Нас было трое, – сказала она еще резче. – А сейчас я занимаюсь делом доктора Ширли Кассеро!
Я сказал поспешно:
– Понял-понял, только не бей. Я понятливый. На меня достаточно топнуть, и я все понимаю. Даже ногой топнуть, как у нас говорят. Можно задней, хотя для тебя все равно какой…
Она уже не слышала, пошла к выходу. Я проводил ее взглядом, а она, взявшись за дверную ручку, оглянулась, брови взлетели в патетическом изумлении.
– А ты чего стоишь?.. Быстро за мной!
– Слушаюсь, госпожа, – сказал я. – Ох и круты вы, ваше величество…
– Сам ты… Все, пошли! Мой автомобильчик уже роет землю копытом.
– Хватит и тех нор, – сказал я, – что нарыл Яшка.
Передав управление автопилоту, она откинулась в кресле и снова и снова перебирала распечатку, сравнивала данные на листках, то и дело поглядывала на меня озабоченными глазами, хотя когда видела, что я смотрю на нее, морщила нос и капризно оттопыривала губу.
– Правда, – сказал я, – у меня все просто чудо?.. И кишечник в порядке.
Она фыркнула.
– Уверен?.. Шашлычками злоупотреблял, злоупотреблял… А так в целом нормально… нормально… где-то даже терпимо… нормально… а, вот это!.. Смотри, при частом употреблении разовьется глубокое поражение печени… Ты как себя чувствуешь?
Я огрызнулся:
– Я принял только одну дозу!.. Это не совсем то, что ты считаешь частым употреблением. Но, конечно, хорошо бы тех, кто покупает это препарат активно, предупредить… или хотя бы посоветовать проверить печень.
– Как? – спросила она. – Думаю, у Ширли даже не было списков, кому продавала. А к Марату Хисамовичу стоит еще раз наведаться.
– Может, – поинтересовался я, – сразу брать?
Она поморщилась.
– А что ему предъявим? Улики должны быть железными. Иначе суд не примет. Думаешь, почему до сих пор тебя прищучить не удается?
– А если взять его, – поинтересовался я, – привести в вашу ментовку… или она теперь полицовка?.. А там вы уже выбьете своими привычными методами. Ну там ногами по ребрам, пальцы в дверь…
Она вздохнула.
– Я тоже, когда смотрю на тебя, мечтаю о таком. К сожалению, у нас в комнате для допросов все пишется со всех четырех сторон. А в суде сперва внимательно смотрят, не было ли давления. Как будто от тебя можно что-то получить без давления!
– Злая ты, – сказал я с одобрением. – Это хорошо.
Автомобиль хоть и полицейский, но умело выбирает самые короткие маршруты, проскакивал через дворы, однажды вроде бы даже проехал через детскую площадку, я покосился на Мариэтту, заметила или нет такие вольности, но, возможно, власти себе и не то позволяют, кто бы из нас ни охамел, окажись у руля.
В участке в мою сторону покосились с некоторым интересом, но посмотрели на хмурую Мариэтту и заговаривать не рискнули. Хотя, конечно, в наше благополучное, каким его считают, время даже тех, кто раньше имел право на оружие, ограничивают и прижимают, так что всякий новенький, получивший право даже на ношение, вызывает внимание.
Мариэтта усадила меня за свой стол, комп включился по ее жесту, на экране вспыхнула заставка «Игры для младших».
– Ух ты, – сказал я, – вот во что режешься на службе?
– Это для тебя, – объяснила она. – У меня комп определяет интеллектуальный уровень того, кто садится в кресло.
– Здорово, – сказал я. – Тебе он ставит тыщу по ай-кью?
– Мы говорим о тебе, – ответила она. – Знаешь, я уже насмотрелась на придурков вроде тебя, что не живут, а существуют, не слезая с дивана, и общаются только с себе подобными… И такие остроумные, приколистые, везде хаханьки, смешки, как бы юмор, откатанные словечки и остроты…
Она остановилась, словно споткнулась, я сказал поощрительно:
– Ну-ну, давай фаталити.
