Она вбежала в ванную, злая, как мангуста, я пробормотал:
– Признаюсь честно, закопал в саду… Но где, не помню. После того как ты мне ногой по голове вдарила.
– Я? Когда это?
– Неспокойная ты во сне, – объяснил я. – Крутишься в постели. Наверное, я единственный, кто с тобой еще и спит… Как там завтрак, готов?
Она указала большим пальцем себе за спину.
– Посмотри на часы. До завтрака еще два часа!
– Счастливые часов не наблюдают, – пробормотал я. – Ну что, долежим эти пару часов? Или ты несчастная?
Она ожгла меня, как кнутом, злым взглядом.
– Еще какая! Я же чувствую, что ты, как все мужчины, что-то скрываешь и постоянно брешешь!.. Не буду я больше с тобой спать!.. Буду сидеть с пистолетом в руке.
– Да хоть в зубах, – согласился я. – Зато не укусишь.
– Когда я тебя кусала?.. Ладно, то не считается!.. Почему ты мне брешешь?
Я подумал, ответил искренне:
– По двум очень важным причинам.
– Ну?
– Во-первых, ты власть…
– А во вторых?
– Ты женщина, – сказал я с некоторым сомнением в голосе, – а женщины нам всегда брешут, потому мы как бы имеем право из оправданного чувства самозащиты…
– Как бы, – возразила она, – это из древних моральных установок, а мы мораль отменили как пережиток, теперь только закон и порядок!.. Никто не имеет права на самозащиту, так как всех защищает власть!
– А если не успеет?
– Обязана успевать, – сказала она твердо, – для того и устанавливаются везде видеокамеры, прослушиваются разговоры, чтобы мы успевали прибывать на место еще до преступления!.. Только ты, гад, такой скользкий, что пока никак… Но я тебя расколю!
Я посмотрел на нее с застывшей улыбкой. А ведь в самом деле, если сумеет накопать компромат, сдаст без всяких сомнений. То, что вяжемся и спим в одной постели, давно ничего не значит, для шпионов это всегда было привычным делом, а теперь уже и для всех не повод даже здороваться.
– Что смотришь? – спросила она с подозрением.
– Да так, – ответил я, – задумался.
Она буркнула с некоторым дискомфортом:
– С чего бы? На мыслителя не тянешь.
– Не тяну, – согласился я. – А хотелось бы малость знать и уметь больше… Привередливый я?
Видимо, сделал что-то не так, вздохнул криво или повел глазом, но мир заблистал триллионами цветных конфетти, а все это великолепие погрузилось в мир колышущихся электромагнитных волн, таких странно шершаво-кисловатых с привкусом ванили.
Она буркнула:
– У тебя глупое лицо. Лучше не старайся быть умным, тебе не идет.
Я вздохнул, а она повернулась и ушла, надменно дергая приподнятыми ягодицами.
Вроде бы я не так долго отсутствовал, но мир здесь за это время в самом деле стал иным. Вижу больше, слышу лучше, а главное, сразу же ощутил в доме множество электроприборов, разветвленную сеть проводов, какая старина, хотя пока еще экономичнее, чем модное беспроводье.
А также пронизывающие весь наш мир электромагнитные волны, посылаемые самыми разными приборами, что делает для меня мир странно трепещущим, будто вот-вот исчезнет.
Я тряхнул головой, не исчезло, но сделал усилие, и снова я простой парняга, которому банку пива и на диван перед жвачником.
Но что-то не захотелось, по крайней мере – щас, а что потом – посмотрю. Я человек свободный: хочу – сижу, хочу – лежу.
Рискнул, снова вызвал это странное состояние. Электромагнитные волны разом заполнили мир, а я в нем как рыба в воде… Осторожно пошарил по разным волнам, натыкаясь на разную хрень, в основном – дурацкая музыка, не сразу отыскал Инет, а уже там торопливо, словно вот щас поймают и вдарят, порыскал в пределах досягаемости и со сладким ужасом ощутил, что пределов нет, могу читать хоть частную переписку, хоть государственные тайны под дюжиной криптозащит…
С кухни донесся ее нетерпеливый крик:
– Ты долго там, гад полосатый?
– Иду, – крикнул я. – Бегу, моя мангусточка!
Она встретила подозрительным взглядом.
– Кого-нибудь уже убил?
– Где?
– По дороге на кухню, – отрезала она. – Но где закопал? Как закопал?..
Я протянул несчастным голосом:
– Ну почему сразу убил…
– У тебя морда такая, – выпалила она.
– Какая?
– Сладенькая, – отрезала она. – Интеллигентик хренов. Это в кино только у преступников брутальные лица, а в реале вот такие!.. Ну признайся, убил или не убил?
– Не убил, – признался я. – Только ранил.
Она отбросила сковороду, метнулась было из кухни, но оглянулась, сказала со злостью:
– Опять, гад, прикалываешься над властью?
– Ты без штанов, – напомнил я. – Так что я могу вполне. Если хочешь, проверь статью двести семьдесят восьмую, подзаконный акт двести сорок, пункт «Ы», там как раз наш случай…
– Проверю, – пообещала она, – и арестую за обман правоохранных структур.
Она в самом деле вытащила смартфон, растянула его до размеров крупного планшета и быстро вошла в Инет.
– Какая, говоришь, статья?
– Двести семьдесят восьмая, – сказал я. – Ищи-ищи… подзаконный акт двести сорок, пункт «Ы»… читай внимательно, а я пока позавтракаю.
Я переложил на свою тарелку яичницу с беконом, умял почти до конца, когда она наконец подняла голову и посмотрела на меня с изумлением и ненавистью.
– Гад… откуда ты знал?.. Или все прочел и запомнил?
