Она промолчала, что и приказа устранить не отдавала, вижу, как напряженно и быстро раздумывает, это же как резко все поменялось за время нашего посольства, с ума сойти.
– Будем надеяться, – проговорила она медленно, – что трон займет все же Плаций.
Я сказал скромно:
– Определенная работа в этом направлении уже проделана.
Она вскинула брови, лицо напряглось.
– Что? Это как?
Я ответил еще скромнее:
– Ваше величество, а оно вам надо? В смысле, нужно ли знать такие мелочи, что иногда не совсем как бы чистые… Вы должны быть выше, в небесах, в порханиях, в государственных заботах о счастье таких вот скромных подданных, как я. А если кого зарезать или удавить…
Она прервала:
– Довольно.
– Как скажете.
– Я ничего, – сказала она, повысив голос, – не желаю слышать. Я надеюсь на мир и безопасность в моем королевстве и на его границах.
– И отдаете общие указания, – подхватил я понимающе. – Королевские. Величественные и вообще общие, дальше некуда. Ибо!.. Я так и понял, я же понятливый… Ваше величество, там за дверью появился Мяффнер. Видимо, что-то срочное. Примете или пусть ждет?
Она продолжала смотреть на меня все так же холодно и с напряжением, однако в ее лице что-то неуловимо изменилось, словно по нему промелькнула тень беспокойства.
– Мяффнер?.. Вы уверены, глерд?
– Да, – ответил я. – И у него в руках что-то тяжелое.
Она все еще колебалась, рассматривая меня, а я зыркнул в сторону двери, стараясь понять, что же держит Мяффнер, видеть не могу, но положение рук синего силуэта говорит, что держит нечто, а раз слегка откинулся назад, то это нечто увесистое.
Она сделала кончиками пальцев небрежное движение, слуга справа от двери тут же распахнул ее и что-то произнес в коридор.
На пороге появился Мяффнер с массивной шкатулкой в обеих руках. Я с облегчением перевел дыхание, голубой силуэт мог принадлежать и не Мяффнеру, хотя, конечно, таких низкорослых и толстеньких не так много, а на этаж королевы пускают далеко не всех.
Мяффнер поклонился издали.
– Ваше величество…
Она опять же кончиками пальцев велела подойти, а когда он торопливо приблизился, спросила блекло:
– Что у вас такое срочное?
Он с поклоном поставил шкатулку перед нею на стол.
– Как вы и велели, ваше величество…
Она бросила в мою сторону взгляд, словно хотела сказать, что ничего подобного, ничего такого не велела, королевы такое не велят, королевы выше, а я, того, сделал вид, что даже не пытаюсь понять: в этой шкатулке омолаживающий крем для лица или же только для щек.
– Спасибо, глерд, – сказала она. – Идите. Поговорим позже.
Он поклонился и, на всякий случай не замечая меня, вышел, а она повернулась ко мне.
– Если союз нарушен, – напомнила она, – тогда война откладывается?
– Совершенно верно, – сказал я. – Не отменяется, а именно откладывается. А вы знаете, ваше величество, вы все-таки умная королева, кто бы подумал!.. Я вот не думал, я теперь вижу. Полагал, что вы только красивая, а оказалось, еще и умная… Так обычно не бывает, потому я подумал было, что у вас, к примеру, ноги там под длинным платьем кривые, а то еще и волосатые, но потом вспомнил, что у королевы вообще не бывает ног…
Она досадливо поморщилась.
– Как ведет себя Антриас?
– Король Антриас, – сказал я трезво, – от своих планов не откажется. Такие люди ищут не оправдания, а возможности.
Она вперила в меня злой взгляд, но сразу же отвела в сторону, словно сочла меня тонкокожим, ага, щас затрепещу.
– Да, Антриас… упорен.
– Но теперь будет действовать осторожнее, – сказал я. – Видеть его пришлось близко, ваше величество. Как вы помните, я передал ему ваше крайне вежливое послание.
Она поджала губы.
– Вежливое? Меня до сих пор коробит от дерзости.
– С Антриасом лучше всего говорить именно так, – сказал я. – Вежливость расценивает как слабость. Или даже трусость. Потому… да. Он прочел, разгневался, даже взъярился, но сумел взять себя в большие волосатые, а это дурной знак, ваше величество. С неудержимым и гневающимся правителем справиться проще.
Она посмотрела на меня в упор.
– Вы меня поучаете, глерд? Вам виднее?
Я вскрикнул в великом огорчении:
– Ваше величество!.. Как можно?.. Вы же символ!.. А символы как бы вне!.. И за. Имею в виду, за разумной гранью. Ибо. Потому что. Антриас теперь не попрет напролом, а попробует давлением… Вы как насчет податливости?
Она ожгла меня ледяным взглядом.
– Короли не могут быть податливы или неподатливы. Мы и есть суть королевства!
– Ага, – сказал я, – значит, ага. Это внушает. А я вообще-то человек внушаемый, хотя, конечно, и толстокожий. Зато твердолобый. Вы мне внушили, ваше величество!.. Я счастлив просто безмерно! За внушение. Я могу идти?
Она ответила с некоторым неудовольствием:
– Идите. Но столицу покидать запрещаю.
– Я под домашним арестом?
– Нет, – отрезала она, – вы можете еще понадобиться.
– До того, – сказал я понимающе, – как пустить в расход?..
– В расход?
– Это наш воинский юмор такой, – пояснил я. – Как бы на повышение!.. Буду ждать, ваше величество, когда вы меня снова внушнете. Откланиваюсь…
