Была вторая его жена красива томной красотой, которая приходит к женщинам в зрелом возрасте, когда уже молодость в прошлом, но впереди еще есть достаточно времени для любви, для счастья, когда в каждом жесте, в каждом взгляде ощущается готовность к чувствам с чистого листа, когда жарче и сильней огонь в груди, когда отточен слог и искрометно слово, когда впереди возможны пылкие признанья. И у Элеоноры Павловны все это сразу бросалось в глаза. И взгляд ее был загадочен и движенья величавы.
И конечно же Бунину захотелось узнать, какие во всем этом заключены тайны, о которых открыто и смело говорили ему ее глаза.
К тому же Элеонора Павловна была хорошо воспитанна, образованна и даже в молодости пробовал себя в оперном пении. Уроки же она брала у знаменитой Полины Виардо. Говорили, что эта пассия великого Тургенева была весьма меркантильна и не начинала урока, «если на рояле не лежал золотой луидор».
Элеонора Павловна сразу «положила глаз» на молодого писателя и поэта, который был необыкновенно красив, отличался хорошими манерами, являлся интересным собеседником. Она сама стремилась остаться с ним как бы наедине, даже когда рядом было полно гостей.
Она всегда была в центре внимания гостей, которых немало собиралось на даче, но при этом давала Бунину понять, что из всей массы он один интересует ее. Она даже просила называть ее просто – Эля. После очередной встречи у Федорова, она пригласила всех к себе на дачу. А потому улучила момент и шепнула Бунину, что его будет ждать с особым нетерпением. Много лет спустя Бунин напишет: «Элеонора была до неприличия влюблена в меня».
Собственно, он и не был против того, чтобы завести роман, отвлечься от грустных мыслей о Вареньке Пащенко. И конечно же отправился в гости к Цакни. Но тут случилось неожиданное. Едва он ступил в дом, как был буквально потрясен чудным видением. Перед ним была девушка, совсем еще юная, словно сошедшая с полотна, великолепно исполненного маститым художником.
– Аня, – смущенно покраснев, произнесла она.
Это была дочь хозяина дачи, восемнадцатилетняя Анна Цакни. Бунин был потрясен, и волновало его лишь одно, как завязать отношения с этим чудным цветком, не обидев при этом ее мачеху и не сделав ее лютым противником их отношений.
Но все как будто бы прошло без особых трений. Возможно, Элеонора Павловна смирилась с этим поворотом событий, потому что была старше совсем еще молодого писателя и поэта. Трудно в этом случае соперничать с восемнадцатилетней падчерицей, трудно, да и небезопасно, ведь нельзя же привлекать на свою сторону своего мужа – отца Анны.
Бунин не отходил от Анны весь вечер, а прощаясь, договорился о встрече в городе. Он был наверху счастья. Он чувствовал, что и Анна рада знакомству с ним.
Они встретились на Приморском бульваре, гуляли, заходили в небольшие кафешки, где пили прекрасные Одесские вина, где подавали дары моря и, конечно, кефаль в разных видах. Встречи стали частыми.
Бунин чувствовал, что влюблен. Но что было делать? Он уже помнил, как однажды попросив руки Вареньки у ее отца, получил отказ, причем в далеко небезобидной форме. А что изменилось? Он по-прежнему едва сводил концы с концами. Какая уж тут женитьба?!
Он долго не мог решиться заговорить с Николаем Петровичем. Но однажды довелось ехать вместе с ним по Одессе. Николай Петрович был приветлив, рассказывал о своем участии в движении народовольцев, о побеге из Сибирской ссылке и отъезде во Францию, где пришлось выполнять черновую работу.
– Николай Петрович! Вы знаете, я бы хотел… – он замялся, но продолжил, набравшись решительности, – я прошу у вас руки вашей дочери.
Он ждал любого ответа, он боялся отказа, но услышал для себя неожиданное:
– Помилуй Бог. Да я-то тут, дорогой мой Иван, при чем? Это, мне кажется, дело самой Анны Николаевны. А что касается меня – я ничего против не имею.
Бунин мог бы уже лететь на крыльях счастья, но он прекрасно понимал, что остается непреодолимая преграда – мачеха Ани.
И вот наступила развязка. Когда Николай Петрович объявил о том, что Бунин просил руки Анечки, та убежала в сад и принесла букет прекрасных роз в знак своего согласия. Элеонора Павловна промолчала, только потемнела вся. Бунин впоследствии говорил, что она его «до неприличия возненавидела». Но помешать оказалась не в силах.
На 23 сентября 1898 года назначили венчание…
Удивительно, что инициатором венчания оказалась Элеонора Павловна, поскольку у Бунина не было средств. Венчание было для Бунина еще одним нелегким испытанием. Он даже в церковь Сретения, где был назначен обряд, вынужден был прийти пешком.
Наконец, все было окончено, и настала пора застолья. И тут невеста проявила явную бестактность. Она сказала Бунину, что слышала, будто он женится на ней не по любви, а из-за ее денег.
Бунин был крайне возмущен. Воскликнул, поднимаясь из-за стола:
– Кто это сказал? Кто посмел такое сказать? Кто так считает?
Анна ответила, что так считают литератор Федоров и его жена.
