Любовные истории в Стране восходящего солнца полностью

В отличие от простолюдина Хидэёси Акэти Мицухидэ принадлежал к уважаемому роду, который, с определенной условностью, можно было бы назвать «середняком». Не простой асигару, у которого то ли была фамилия, то ли он сам ее придумал, а настоящий владелец замка Акэти. Правда, замок был не то чтобы совсем замок, а скорее хорошо укрепленный форт. Именно там в 1528 году на свет появился будущий величайший изменник. Семье Акэти подчинялись многочисленные вассалы. Ну, не то чтобы совсем многочисленные, но вполне пригодные для обороны этого не то, чтобы замка. Окрестные крестьяне платили ему щедрые налоги, исчисляемые многими коку (около 180 л) риса. Ну, не то чтобы многими… Полагаю, читатель понял, куда мы клоним. Никакого блестящего будущего родовое наследство нашему герою не сулило, и ничего удивительного, что он взял судьбу в свои руки. Молодой Мицухидэ присягнул могущественному старому даймё по имени Сайто Досан. Судьба оказалась неблагосклонной и к его господину, и к самому Мицухидэ. Вскоре после того, как список вассалов Сайто пополнился молодым военным, он потерпел поражение от собственного сына. Что касается нашего героя, то он бежал прочь в поисках лучшей судьбы. Во время этих самых поисков Мицухидэ не поленился освоить искусство стрельбы из огнестрела. Для человека его положения дело довольно необычное. Мало этого! Совершенствуясь в этом искусстве, Акэти достиг впечатляющих результатов: ему приписывали попадание в летящую птицу за пятьдесят шагов. Молодой специалист оказался командиром подразделения стрелков в сто человек. Очевидно, что речь шла не просто о лихом снайпере, но о воине, который постиг непростые тактические приемы управления новым для Японии видом оружия. Известно, что даймё, желавшие натренировать своих аркебузиров и добиться того, чтобы они не путали приклад со стволом, приглашали Акэти, как известного специалиста по громовым палкам. Во время этой полукочевой жизни он предложил свои услуги могущественному клану Мори, но глава рода Мори Мотонари вроде бы высказался так: «Таланты бывают двух видов: одни наделены истинным величием, а вторые – злодеи. Учёный злодей способен погубить себя и князя, которому служит. В нём есть что-то скользкое. Его яркие и восторженные речи завораживают. Не отрицаю, человек он образованный, но я предпочитаю наших испытанных, пусть и туповатых воинов из западных провинций. Мицухидэ на службе в моём войске был бы как журавль среди петухов, поэтому я не хочу иметь с ним дела». Надо сказать, что это «высказывание» было запечатлено уже после того, как все действующие лица этой непростой эпохи сошли со сцены. Сам Мицухидэ прославился на всю страну как бесподобный предатель и негодяй. В этом случае в уста мудрого Мори можно было вкладывать все, что душе угодно. Хотя нельзя исключать, что какая-то правдивая основа у этого изречения все же была. Тому же Мотонари приписывается сравнение Мицухидэ со свирепым и хитрым волком, который прячется под маской ума, храбрости и образованности. Все эти положительные качества не могут скрыть морду зверя, который ждет своего часа. Что касается образованности, то это не пустые слова. Акэти был прекрасно знаком с классической китайской и японской поэзией, сам недурно слагал стихи, был искушен в каллиграфии, отлично разбирался в чайной церемонии и, говорят, разработал новый покрой для парадной охотничьей одежды.

Ничего удивительного, что в будущем он – единственный из приближенных Нобунага сумел наладить неплохие связи со столичной аристократией. Не является секретом, что утонченные потомки благородных мужей Хэйан побаивались грубых и свирепых повелителей Японии. Вечные опасения и унизительная бедность – вот постоянные спутники «блестящей» столичной жизни в ту эпоху. Но Мицухидэ сумел стать если не «своим», то вполне достойным представителем грубого Ода Нобунага. Такого самурая не стыдно и на поэтический турнир пригласить, не опасаясь, что он скажет какую-нибудь бестактность или глупость. Собственно, набор личных качеств Акэти и правда напоминает какого-то благородного воина из давно ушедших эпох. Говоря «благородный», мы подразумеваем не кристальные качества души, а набор знаний, привычек и навыков, которые безошибочно определяют человека высшего.

Асикага Ёсиаки. Старинная японская гравюра