Кандзи, которыми было написано это стихотворение, многозначны и толковать их можно по-разному. Вариант созерцательный предложен выше. «Время правителю мир покорить. Таков этот май» – вариант боевой и верноподданнический. Ода Нобунага планировал очередной поход, где врагом выступал клан Мори. Но дело в том, что «Токи» – это название материнской ветви рода Акэти. «Амэ» вместо кандзи «дождь» может использоваться кандзи, означающий небо или страну в целом. «Ситасиру» – управлять, распоряжаться. И тогда получается что-то вроде: «Клан Токи начнет управлять страной с мая». Получается, что коварный Мицухидэ не упустил случая загадать загадку-ребус присутствующим, дескать, кто догадается о моих замыслах? Он был человеком умным и образованным, но конспирологическая версия остается всего лишь версией. В любом случае измена была задумана и реализована.
Мы не скупились, описывая утонченность и благородство Акэти Мицухидэ, но не будем забывать, что он был человек своего времени, плоть от плоти своего класса.
Здесь мы подходим к завершению описания жизни Мицухидэ и Хироко. Совместная жизнь наших героев была полна испытаний, которые они преодолевали вместе, и успехов, которые они также разделяли вдвоем. В 1576 году, после сражения при Тэннодзи, Акэти Мицухидэ потерял сознание и слег в беспамятстве от переутомления. Хироко немедленно отправилась к знаменитому тогда синтоистскому жрецу Ёсида Канэми, и они вместе вознесли горячие молитвы об исцелении Акэти. Вскоре больному стало лучше, и он встал с постели, но тогда же Хироко рухнула без чувств от чрезмерной горячности молитв. Этот случай был описан самим Ёсида Канэми в его записках о былом. И здесь мы опять подходим к тому, как велики разночтения в описании событий, которые случились с нашими героями. А может быть… А может быть…
Если верить Канэми, то получается, что Хироко слегла от переутомления и расхворалась. Теперь сам Мицухидэ возносил горячие молитвы богам о выздоровлении супруги, подносил к ее постели знаменитые святыни и щедро платил заклинателям болезней, чтобы они отогнали злой недуг. Увы, в этот раз горячие мольбы не помогли. Хироко быстро угасала, и вскоре ее земной путь завершился. В то время не было принято присутствовать на похоронах умершей жены, но Канэми сообщает, что Акэти Мицухидэ прибыл в храм Сайкёдзи, где проходили похороны (ныне префектура Сига г. Оцу), что было знаком его глубочайшей скорби, ведь он очень любил свою Хироко.
Отметим, что этот взгляд на завершение совместной жизни остается экзотическим и непризнанным. Подтвержденная многочисленными свидетелями история описывает ход событий несколько иначе. Люди Нобунага, сын Нобунага и сам Ода Нобунага были перебиты в жарком, но недолгом бою. Известно, что диктатор воспринял весть о том, что к нему ломятся бойцы Акэти, стоически. Дескать, что случилось, то случилось. После того как Ода Нобунага погиб и сгинул в огне, ни его тело, ни голова не были найдены: об этом позаботился один из его приближенных, который в итоге тоже не пережил побоища в Хонно. Великий диктатор исчез. Здесь так и хочется добавить: «как будто его и не было». Скорее всего, Мицухидэ, планируя свой заговор, рассчитывал на что-то вроде этого. Нобунага сгинет, и кто вспомнит, кто такой этот Ода Нобунага? На деле вышло совсем по-другому, и стремительно несущиеся события со всей убедительностью доказали, что Ода Нобунага все-таки существовал и с этим придется мириться.
Одержав победу, наш герой поспешил в замок Адзути – резиденцию покойного Нобунага, центр власти, откуда расходились приказания и указы, обязательные к исполнению. Путь лежал через реку Сэта, и кто знает, как бы повернулась эта история, если бы хозяин местного замка не поджег мост через реку. Мост сгорел, хозяин замка и его люди скрылись неведомо куда, а армия Акэти Мицухидэ застряла перед стремительной Сэта на три дня. Не теряя времени, победитель Нобунага занял ближайший уцелевший замок Сакамото и начал рассылать оттуда сообщения о гибели Ода и приказы окрестным полководцам присоединиться к нему. Беда была в том, что голова Нобунага так и не нашлась, а это явилось немалой проблемой: нет головы – нет свидетельства о победе. А может, Ода Нобунага жив? Сообщения из Сакамото мало кого устрашали и впечатляли и большинство даймё и полководцев помельче уклонились от решительного вступления в схватку. Многие открыто осудили предателя, доказав верность покойному господину. Таким образом, стало понятно, что поверженный диктатор не стал бесплотной тенью, а продолжил влиять на происходящее, причем в крайне неблагоприятном для Акэти ключе.
