Как только Боне переступил порог дома, Айседора начала свой восхитительный танец. В воздушной тунике, с босыми ногами и цветком в волосах она напоминала сошедшую с небес богиню или прекрасную лесную нимфу. Ее танец был способен пробудить желание в любом мужчине, но только не в Боне… Как только Айседора завершила свое выступление, он быстро покинул дом, заставив ее, обескураженную, поверить слухам о его нетрадиционной сексуальной ориентации.
Разочарованию знаменитой танцовщицы не было предела. Тем более что накануне Айседора прогнала талантливого скульптора Родена, которого демонстрация этого же танца привела в состояние экстаза. Как вспоминала позже Дункан, «его руки заскользили по моей шее, груди, по бедрам, по обнаженным коленям… Он начал мять мое тело, словно оно было из глины. Он излучал жар, опалявший и разжигавший меня. Меня охватило желание покориться ему всем существом. Но… остановил испуг. Как жаль!».
И все же Дункан называла отношения, подобные роману с писателем Боне, любовью. В автобиографической книге «Моя жизнь», изданной в Москве в 1950 году, она отмечала: «Я всегда жила больше рассудком, но многочисленные любовные приключения, руководимые рассудком, мне совершенно так же дороги, как и сердечные».
В начале 1910-х годов Айседора получила приглашение посетить с концертами Россию. К тому времени она уже имела мировое признание как величайшая танцовщица планеты.
Дункан не нуждалась в услугах хореографа, она сама придумывала номера и исполняла их, импровизируя по ходу действия. Ее танцы стали новым словом в искусстве: зрители, впервые наблюдавшие подобное нарушение классических канонов танца, уходили с концертов Дункан ошеломленными. Гипнотическим действием обладало все: и музыка величайших композиторов мира, и восхитительная пластика исполнительницы, и ее необычный костюм – прозрачная туника, больше подчеркивавшая прелести танцовщицы, нежели скрывавшая их.
И вот Айседора оказалась в России. Здесь, как и повсюду, ее ждал громкий успех, за которым следовали восторженные отзывы в газетах, цветы от многочисленных поклонников и, конечно же, новые знакомства.
Среди почитателей таланта знаменитой танцовщицы оказался и К. С. Станиславский. Обаятельный мужчина сразу же понравился Айседоре, и она направила на него все свои чары. Как-то раз, зайдя после выступления танцовщицы в ее гримерную, Станиславский был встречен страстным поцелуем. Ответный поцелуй побудил танцовщицу к более активным действиям, но ее инициатива не встретила поддержки. Оторопевшего от подобной вольности режиссера волновал лишь один вопрос, и он задал его Айседоре: «Что мы станем делать с нашим ребенком?».
Наивная серьезность Станиславского рассмешила танцовщицу и одновременно рассердила, но не заставила прекратить атак на «мужчину мечты». Станиславский же после случившегося больше не решался заходить к Айседоре после выступлений.
И тем не менее ребенок, рождение которого для знаменитой танцовщицы российский режиссер считал нежелательным, появился на свет. Его отцом стал знаменитый английский режиссер, теоретик театра Генри Эдуард Гордон Крэг. Айседора познакомилась с ним в Берлине, где Крэг работал в одном из театров. Выступление знаменитой танцовщицы произвело на англичанина такое впечатление, что он решил похитить ее и устроить небольшие каникулы.
Две недели счастливые любовники не покидали театральную студию Крэга. Позабыв о еде и питье, они наслаждались друг другом, постелью им стал черный, усыпанный лепестками искусственных роз пол студии.
Однако неожиданное исчезновение звезды мирового уровня, за которым последовал срыв многочисленных дорогостоящих концертов, поставило на ноги всю берлинскую полицию. Счастливая Айседора была обнаружена в объятиях любовника.
Но возобновленные концерты вскоре снова пришлось прервать. В газетах появились сообщения: «Мисс Айседора Дункан серьезно заболела воспалением миндалевидных желез». Но истинной причиной этой болезни стала беременность танцовщицы. Айседора очень радовалась рождению малыша, ее не смущали даже нападки окружающих, в один голос заявлявших: «У нее весьма смутные представления о морали!».
Привыкшая к свободе танцовщица не желала связывать себя узами брака с отцом ребенка, тем более что в ее жизни появился состоятельный коллекционер старинных табакерок, красавец Пим. С ним Айседора отправилась в очередное турне по России.
Однако по возвращении в Париж красавцу, проявлявшему заботу лишь о своих костюмах и галстуках, была дана отставка. Вскоре вакантное место занял высокий бородатый блондин, привлекший Айседору не столько своей приятной внешностью, сколько размерами кошелька.
