Появление миллионера среди поклонников было очень кстати, поскольку материальное состояние Дункан оставляло желать лучшего: практически все зарабатываемые ею деньги уходили на содержание двух созданных в России танцевальных школ и организацию собственных концертов. Теперь же Айседора купалась в роскоши: прекрасная вилла на морском берегу, быстроходная яхта, сверкающие автомобили, драгоценности, путешествия и турне по городам и странам мира – все это было приобретено и организовано за счет влюбленного миллионера, который выполнял любые прихоти возлюбленной. Но самым главным подарком для танцовщицы стало рождение второго ребенка, названного Патриком.
Возвращение Айседоры на сцену явилось причиной разрыва отношений с состоятельным блондином, но танцовщица не могла долго быть одна, и вскоре у нее начался новый любовный роман, героем которого стал невзрачный пианист-аккомпаниатор.
Наверное, сама судьба бросила Дункан в объятия этого мужчины, один внешний вид которого ранее вызывал у нее отвращение. Отношение к нему изменилось после совместной поездки в автомобиле, когда во время резкого поворота Айседора оказалась рядом с ненавистным музыкантом.
«Я внезапно ощутила, как все мое существо запылало, будто ворох зажженной соломы, – вспоминала она позже. – Всю дорогу я не сводила с него взгляда в состоянии, близком к исступлению. Когда мы вошли в подъезд, он взял меня за руку итихонько увлек за ширмы в бальном зале. Неистовая неприязнь породила такую же неистовую любовь».
Но Айседора не была способна на длительную связь с мужчиной. Через несколько месяцев она рассталась с пианистом и начала роман с известным итальянским поэтом Габриеле д’Аннунцио, одновременно встречаясь с другим поэтом, Анри Батайлем. Периодически возобновлялись отношения и с богачом-коллекционером Пимом. Возможно, именно он стал отцом третьего ребенка Айседоры, а быть может, малыш появился на свет в результате быстротечного курортного романа танцовщицы с молодым итальянским скульптором. Дункан предпочитала не распространяться на этот счет, тем более что малыш умер вскоре после рождения. Погибли в автокатастрофе и двое старших детей Айседоры. Наверное, поэтому безутешная мать обратила всю свою нерастраченную нежность и любовь на Сергея Есенина, который был младше ее на 18 лет.
Знаменитая американская танцовщица и не менее известный русский поэт встретились в мастерской одного из московских художников в конце 1921 года. Дункан, приглашенная наркомом просвещения Луначарским, тогда гастролировала по России. Величественная, облаченная в красный хитон и меховое манто, женщина с волосами цвета светлой бронзы и гордой осанкой произвела на Есенина сильное впечатление. Он долго не решался заговорить с ней, стесняясь того, что не знает никаких других языков, кроме русского. И Айседора, владевшая, помимо английского, еще и немецким, и французским, но только не русским, первой начала завоевывать понравившегося ей симпатичного молодого человека.
Стоит отметить, что услугами переводчика танцовщица и поэт пользовались только в начале знакомства, в дальнейшем им было достаточно лишь взглядов и жестов, чтобы понять друг друга. Это бессловесное общение очень удивляло их общих знакомых и друзей. А Сергей и Айседора были по-настоящему влюблены друг в друга. Правда, танцовщицу несколько смущала большая разница в возрасте, чего, кажется, не замечал поэт. Вскоре после знакомства Есенин сделал Дункан предложение, и она дала свое согласие. Но прежде чем пойти с любимым в загс, Айседора попросила его исправить дату ее рождения в паспорте. В результате красивая, стройная танцовщица в один момент помолодела на 7 лет.
Женились любовники дважды: первый раз в России, второй за границей, куда молодожены уехали после завершения российских гастролей танцовщицы. Опасаясь дурного влияния посторонних людей, Айседора ни на шаг не отпускала от себя супруга. Но однажды в Берлине ему все-таки удалось скрыться от бдительного ока жены и загулять с приятелем в одном из частных пансионов. Четыре дня разгневанная Айседора искала благоверного, и ее поиски увенчались успехом. Она устроила в пансионе настоящий погром, после чего привезла поэта домой, причем в одной лишь пижаме. Позже, когда супруги возвратились в Москву, Есенин неоднократно предпринимал попытки ускользнуть от своего цербера. И все же поэт и танцовщица любили друг друга, любили страстно, вызывая зависть клеветников и недоброжелателей. Но сколько странностей было в их чувствах! Например, Есенин в откровенных разговорах с близкими друзьями зло сетовал: «Пристала. Липнет, как патока!», а затем мягче добавлял: «А знаешь, она баба добрая. Чудная только какая-то. Не пойму ее».
