— Я уважаю мистера Маккензи, мэм, — пробормотал преподобный Райт.
Хани с надеждой посмотрела на него:
— Стало быть, вы поможете ему, пастор?
— Конечно, — кивнул головой священник.
— Сэр, спасибо вам. Может, вдвоем мы успеем справиться с ними.
— Справиться с ними? — переспросил Райт. — Вы неправильно поняли меня, миссис Маккензи. Я священник, мое оружие — Святая Библия. Я буду молиться за Люка.
— Не стоит, — усмехнулась Хани. — Помолитесь лучше за добропорядочных жителей Стоктона, святой отец. Они в этом нуждаются!
Хани побежала домой.
— Ты нашла кого-нибудь? — нетерпеливо спросила ее Лили.
Девушка лишь покачала головой.
— Нет, даже Сэм отказался помочь. А мне казалось, что его-то я могу считать другом. — Она умоляюще посмотрела на проститутку. — Лили, ты сможешь взять с собой Джоша?
— Ты не должна оставаться здесь. Они и тебя убьют.
— Я не оставлю Люка, — решительно сказала Хани.
— Послушай, пока тебя не было, я все обдумала. Если бы мы смогли отвезти Люка в твою комнату в «Лонг-Бранче», вас бы там не нашли.
— Но как же мы проведем его мимо Сэма?
— Может, тебе удастся поставить Люка на ноги? Тогда вы сможете войти через черный ход. Я открою дверь и отвлеку Сэма.
— Господи, конечно! Это единственный выход! Я спрячу фургон — даст Бог, они подумают, что мы уехали из города.
— В самом деле, Хани, это лучше, чем сидеть сложа руки и покорно ждать своей погибели. Пойдем, дорогая моя, — промолвила Лили.
— Почему ты делаешь это, Лили? — вдруг спросила Хани. — Ты же рискуешь головой.
— Люк Маккензи — очень хороший человек. Слишком хороший для того, чтобы погибнуть от рук этого подонка Чарли Уолдена.
Хани обняла Лили, и женщины поспешили в спальню, чтобы привести в чувство Люка.
— Дорогой, пожалуйста, если только ты меня слышишь, открой глаза, — умоляла Хани. — Постарайся, любимый. Пожалуйста. Открой глаза.
— Что?.. — прохрипел он.
— Люк, я должна поднять тебя с постели. Ты можешь встать? Нам надо уходить отсюда — скоро здесь будет Чарли Уолден.
Люк, находящийся в полубессознательном состоянии, не мог понять, о чем просит Хани, но взволнованный голос жены встревожил его. Хани умудрилась надеть на мужа рубашку и штаны, но Люк едва держался на ногах.
— Обопрись на меня, — прошептала молодая женщина, взяв руку мужа и положив ее себе на плечо. Ей казалось, что ноги ее не выдержат его тяжести.
Забрав ружье и сапоги Люка, Лили бросила их в фургон. Вдвоем женщины усадили Люка на сиденье.
Отпустив руку, Хани увидела, что она в крови. Стало быть, рана открылась, но времени на перевязку не было. Хани быстро разбудила Джоша и отвела мальчика и собаку к фургону.
— Удачи вам, — промолвила Лили. — Когда приедете, дверь будет открыта.
— Спасибо тебе, Лили. — Хани поцеловала проститутку. — Я никогда не забуду твоей доброты.
На улицах было пустынно. Ведя лошадь под уздцы, Хани окольными путями направила фургон к «Лонг-Бранчу».
Высадив Джоша, девушка поднесла палец к губам.
— Послушай меня, мой хороший. Нам надо поиграть в одну игру. Представь себе, что ты Соколиный Глаз, и мы окружены ирокезами. Мы притворимся, что они — те самые злодеи, которые хотят застрелить твоего папу. Мы в большой опасности, так что не должны издавать ни звука, чтобы они не обнаружили нас. Ты должен держать Амиго, и он тоже должен молчать. Ты понял меня, Соколиный Глаз?
Кивнув, мальчик взял на руки Амиго.
— Ты не должен лаять, Амиго, иначе ирокезы поймают нас и снимут с нас скальпы.
Хани осторожно толкнула дверь. Верная своему слову, Лили оставила дверь незапертой.
Тогда молодая женщина стала помогать Люку выбираться из фургона.
— Люк, мы у черного входа в «Лонг-Бранч». Мне надо спрятать фургон. Ты сможешь подняться в мою бывшую комнату? Только ступай осторожно, чтобы Сэм не услышал. Ты понял?
Несмотря на сильный жар, Маккензи наконец осознал, что опасность очень велика.
— Хорошо, — прошептал он. — Дай мне кобуру.
— Нет, кольт очень тяжел, а тебе надо держаться обеими руками, когда станешь подниматься вверх. Пожалуйста, постарайся подняться. Я вернусь через несколько минут.
Хани выскользнула из салуна и спрятала фургон в конюшне среди кучи какого-то барахла. Привязав лошадей, она достала сапоги и кольт Люка и поспешила в «Лонг-Бранч». Бесшумно войдя, Хани заперла за собой дверь.
Она прислушалась. Из кухни доносился веселый смех Лили и Сэма, но больше ничто не нарушало тишины. Молодая женщина поднялась в свою комнату. Люк лежал на кровати, а Джош с Амиго на руках пристроились в уголке.
Когда она закрыла дверь, каморка погрузилась во мрак, Хани тихонько щелкнула замком — свет зажигать было нельзя. Привыкнув к темноте, она пробралась к кровати. Рана на ноге Люка сильно кровоточила. Тогда девушка оторвала кусок своей нижней юбки и перевязала рану. Больше она ничего не могла сделать.
— Золотко, — прошептала она, обращаясь к Джошу. — Я хочу, чтобы ты сегодня лег с папой. Мы останемся здесь до утра.
