В общем, ситуация принимала тревожный оборот. Конечно, Мутных уже давно бы поставила на место эту девчонку, но её смущало одно обстоятельство весьма-таки щепетильного характера...
Между тем, разомлевший от горячительного напитка и небывалой приветливости хозяйки кабинета, Рахметов после обсуждения отдельных рабочих моментов, а также некоторых пикантных подробностей из частной жизни общих знакомых, завёл разговор о «Ринатике».
Он и сам ещё не представлял, каким образом сегодняшняя его встреча в приватной обстановке с «железной леди» канала может повлиять на дальнейшую судьбу Лейлы Майоровой, но острым нюхом пожизненного подхалима чувствовал, что он движется в нужном направлении.
Будучи человеком, вхожим в дом Ашкаевых, он с удовольствием передавал собеседнице все последние, известные ему сплетни, что весьма возвышало его в собственных глазах, как лицо, приближенное к «телу», и в том числе рассказал об участившихся в последнее время скандалах между Ринатом и его супругой, конфликтный характер которой, пожалуй, был известен всему городу.
— Неудивительно, что наш дорогой шеф завёл себе любовницу, — задумчиво обронила Мутных в ответ на эти откровения.
— Да не одну, а двух! – ещё более оживился Марат Асанович.
— Ну, положим, одну я точно знаю, хотя, признаться, не могу понять, что он в ней нашёл?
Подобно большинству женщин, Татьяна Евгеньевна обладала способностью находить изъяны в ком бы то ни было, особенно, когда дело касалось лиц одного с ней пола.
— Простите, многоуважаемая Татьяна Евгеньевна, но это никак невозможно! — Рахметов энергично закачал головой:
— За годы семейной жизни наш Ринатик уж так поднаторел в вопросах конспирации, что ему впору переходить в органы разведки.
— О чём вы говорите, дорогой Марат Асанович? – Мутных презрительно усмехнулась: Мне ли не знать любовницы Рината, если он, видимо, для большего удобства, не придумал ничего более умного, как устроить её на работу в нашу компанию?
— О ком вы говорите, дорогая Татьяна Евгеньевна? – брови растерявшегося Рахметова поползли вверх.
— О ком, о ком?.. — сердито произнесла Мутных, возмущённая непонятливостью своего подчинённого, так кичившегося собственной осведомлённостью, а на деле не знавшего даже столь очевидных вещей: О Майоровой, естественно!
— Татьяна Евгеньевна, поверьте, я знаю Рината, как облупленного. Уж кто-кто, а эта Майорова точно не в его вкусе. Ринатик предпочитает женщин, так сказать, в теле, даром, что сам худой, как скелет, — добавил Рахметов, с любовью оглядывая свою крепко сбитую фигуру.
— Быть такого не может! — Мутных недоверчиво посмотрела на главного редактора: Майорова появилась у нас на канале после прошлогодних неоднократных поездок Рината в Москву и Петербург. Это что, случайное совпадение, как вы считаете? Я лично так не думаю!
— Я знаю, Татьяна Евгеньевна, что вы никогда не ошибаетесь, — проникновенным тоном произнёс уязвлённый недоверием к его словам Рахметов, — но в данном случае, смею вас заверить, я располагаю абсолютно достоверной информацией относительно Ринатовских подруг. Майорову Ашкаев ценит за её диплом и работу на петербургском телеканале.
— Вот как?.. – прищурилась Мутных: Что же вы, Марат Асанович, не догадались поставить меня в известность об этом раньше?! Вы же понимаете, что я должна знать всё и обо всех!
— Простите меня, Татьяна Евгеньевна, — тут же повинился Рахметов: Я совсем выпустил из вида эту деталь.
— Пока вас самого, голубчик, не прищучило, — съязвила вице-президент, а затем более миролюбивым тоном добавила:
— Как бы то ни было, вы поступили правильно, Марат Асанович. Ваша информация заслуживает внимания, — и, немного помолчав, Мутных приняла решение:
— Ну что ж, раз Майорова не является любовницей Ашкаева, тем хуже для неё. Завтра же я вплотную займусь вопросом об её увольнении!
Не ожидавший столь быстрого решения так долго мучившей его проблемы, потрясённый Рахметов машинально заметил:
— Завтра же — выходной.
— На телевидении выходных дней не бывает! — отчеканила строгая шефиня, но потом, смилостивившись, пояснила:
— Думаю, что с моей стороны было бы не совсем этично в праздничный день обойти вниманием такую очаровательную даму, как супруга учредителя нашей телекомпании, не правда ли? – и тонко улыбнулась в предвкушении мести.
Марат Асанович ответил ей восхищённым взглядом. Судьба тележурналистки Лейлы Майоровой была однозначно решена.
Вечером восьмого марта Лея весело взбежала по ступенькам своего подъезда. На душе было легко и радостно.
Праздничный выпуск программы получился очень удачным. Даже коллеги, от которых за всё время своей работы на канале Лейла не услышала ни одного доброго слова, отметили, что сегодня она была просто в отличной форме.
Но самая большая радость ждала её впереди: в скором времени должен был подойти Тимур.
— Какой замечательный во всех отношениях выпал день! — думала Лейла, поднимаясь на четвёртый этаж, и вдруг остолбенела от неожиданности.
