– Грузите это в головной экипаж, – приказала, она. Потом, оглядевшись вокруг, она вдруг поняла, что все уложено неправильно, и принялась исправлять положение.
– Нет, нет, нет, – говорила она одному из злополучных парней, спускавшемуся по лестнице с сундуком. – Это следует грузить не в телегу, а в экипаж его светлости. А вдруг он решит поехать верхом, а не внутри экипажа? Ему потребуется, чтобы одежда для верховой езды была под рукой!
С верхней ступеньки лестницы послышался голос, при звуке которого сердце ее сделало толчок и сильно-сильно забилось.
– С какой стати мне бы вдруг захотелось покинуть твою восхитительную компанию?
Фелисити круто повернулась.
– Тэтчер? – Она бросилась вверх по лестнице к нему в объятия, но остановилась, не добежав одну ступеньку, все еще не уверенная в том, как вести себя дальше, несмотря на задорный блеск в его глазах.
– Я не тот человек, который писал тебе эти письма, – сказал он. – И не тот человек, в которого ты влюбилась.
– Я это знаю, – сказала она. – По-настоящему я влюбилась только в одного мужчину. Я влюбилась в тебя.
Он посмотрел на нее сверху вниз.
– Я хотел сказать тебе вчера, но ты…
– Но я ушла. Признаюсь, что тогда я поступила глупо. Но теперь я вернулась. Если, конечно, ты хочешь меня простить…
Казалось, что замер каждый член персонала Холлиндрейков, как будто в этот момент решались и их судьбы.
И счастливый Тэтчер не заставил их долго ждать. Схватив свою молодую жену в объятия, он крепко поцеловал ее в нарушение всех правил приличия.
– Я так рада тому, что ты оказался моим Холлиндрейком. Хотя я уже почти примирилась с мыслью о том, что буду бедной и неприметной.
– Боюсь, что тебе придется привыкать быть чрезвычайно богатой и ужасно избалованной.
Фелисити улыбнулась:
– В таком случае почему бы вам не начать баловать меня прямо сейчас и не поцеловать еще разок, ваша светлость? Это, конечно, неприлично, тем более на глазах у всего Мейфэра, но мы могли бы таким образом добавить последние штрихи к нашей дурной славе перед отъездом на медовый месяц и дать кому-нибудь другому шанс скандализировать высшее общество. – Она взглянула на экипажи, в которые продолжали грузить вещи. – Значит, мы уезжаем на медовый месяц, не так ли?
Он кивнул и наклонился, чтобы еще разок как следует поцеловать ее, представляя себе при этом, как он будет заниматься с ней любовью в последующие дни, недели, годы. И, к его большому удовольствию, никто не беспокоил их, давая возможность герцогу и герцогине Холлиндрейк целоваться столько, сколько они пожелают.
И тут Тэтчер понял две вещи: во-первых, что он простил дедушке его своеволие, а во-вторых, что не так уж плохо быть герцогом.
Несколько часов спустя герцог и герцогиня Холлиндрейк отбыли в свадебное путешествие.
Когда они доехали до Бонд-стрит, Тэтчер приказал остановиться и помчался в магазин, не сказав ни слова молодой жене.
Прождав около минуты, Фелисити надела накидку и отправилась за ним следом, чтобы узнать, какое срочное дело заставило его прервать начавшееся свадебное путешествие.
Когда она вошла в опрятную небольшую лавку, над дверью тренькнул колокольчик, и к ней одновременно повернулись Тэтчер и владелец лавки. Владелец стоял за прилавком и протягивал Тэтчеру дамскую щетку для волос.
– Это то, что нужно, – сказал Тэтчер. – Заверните ее и отправьте по этому адресу вместе с запиской. – Он наклонился над прилавком и что-то написал на листке бумаги.
Фелисити заглянула ему через плечо.
– Свадебный подарок?
– В некотором роде, – промямлил Тэтчер, приподнимая плечо, чтобы прикрыть написанное.
– Это мне? Но у меня есть щетка для волос и мне не нужна еще одна.
– Я знаю, – сказал он, не поворачиваясь к ней.
Она приподняла бровь.
– Ты покупаешь подарок другой женщине?
– Именно так, – сказал он, подув на бумагу, чтобы высохли чернила. Потом он сложил листок и отдал хозяину. – Спасибо, сэр, и всего вам хорошего. – Затем, взяв Фелисити под локоть, он вывел ее из лавки.
– Для кого предназначается эта щетка? – спросила она, как только он усадил ее в экипаж и приказал кучеру продолжать путь.
– Для мисс Браун.
Фелисити шлепнулась на сиденье и удивленно взглянула, на Тэтчера, на красивом лице которого сияла самодовольная улыбка.
– Ты купил подарок для кого? – воскликнула она.
– Ты меня слышала, – сказал он, откидываясь на спинку противоположного сиденья и ставя свои ноги на сиденье рядом с ней. – Для мисс Браун. Если тебе любопытно, я могу сказать тебе, почему я это сделал, – предложил он. – Но для этого тебе придется сесть рядом со мной… – Он абсолютно неприлично доиграл бровями, приглашая ее.
Фелисити совершенно точно знала, что произойдет, если она согласится и пересядет на его сторону экипажа: он поцелует ее, потом он… короче, он совершенно отвлечет ее внимание и ответов на свои вопросы она не получит.
– Меня это вовсе не интересует, и мне вполне удобно сидеть здесь, – сказала она, хотя, по правде говоря, умирала от любопытства и больше всего хотела оказаться в его теплых объятиях. Однако, как бы ни хотелось ей получить ответ, спрашивать его она ни за что не будет.
