– Мне нравишься ты, Мона, и хочется добывать тебе роли, которые ты заслуживаешь. А пока попадаются жирафы, ты должна брать деньги и бежать! Я люблю тебя, дорогая! Подумай об этом.
Играть жирафу. Это то самое? Премия Клио за лучшее исполнение жирафы? Она обвела глазами свою двухэтажную квартиру и опустила взгляд на едва увеличившийся живот. Ars gratia artis,[18] все это хорошо и прекрасно. Но по дороге в банк она будет тихонько посмеиваться, заполнять каминную полку статуэтками Клио и совершенствовать свое актерское мастерство.
Сегодня четвертая годовщина ее свадьбы. Лу поздравил, потому что ему напомнила мать Эми. Рано утром он вложил в руку спящей жены открытку, купленную тещей, и отправился играть в теннис.
Скоро, слишком скоро для Элеоноры Дин ее дочь покинет маленький домик для гостей, в котором жили новобрачные, и где родилась малышка Меллисанд. Отдел образования направляет Лу в университет Фордхама в Нью-Йорке. Через несколько недель маленькая семья переедет из комфортабельного и безопасного городка по соседству с Провиденсом в грязный и криминальный Манхэттен.
– Как насчет дома, который твой отец и я готовы купить для вас?
Эми объяснила, что академическая жизнь подобна армейской – вечные переезды. Лу предполагает пробыть в Нью-Йорке только два или три года, а потом перебраться в другой университет.
– Тогда мы и купим собственный дом.
– Но Нью-Йорк! Крысы! Тараканы! Уличная преступность!
– Не беспокойся, мама. Там живет Мона. Я была в ее квартире. Крыс нет, тараканов нет. Вид из окна на Центральный Парк, будто смотришь с вертолета. Сэнди полюбит его. Качели. Песочницы. Детский зоопарк. Морские львы, музей естественной истории.
– Хорошо…если этого хочет Лу.
Да, мама. Именно так хочет сделать Лу. Вся жизнь за четыре года их брака соответствовала только желаниям Лу. Житейская мудрость супруги, изложенная матерью Эми в свадебный вечер, была прямой и краткой.
«Помни, чтобы брак получился удачным, твой муж должен быть всегда на первом месте». Возможно, это уже не модно, но Эми приняла близко к сердцу нравоучения матери. В отличие от многих знакомых девушек, которые ненавидели своих матерей, она искренне обожала Элеонору. На праздничных посиделках стало традицией вспоминать, как Эми, будучи еще совсем малышкой, хотела, когда вырастет, быть мамочкой.
Между ними никогда не случались перепалки, Эми всегда была послушной и вела себя примерно. Такая хорошая девочка! С ностальгией рассматривая семейный альбом, Эми заметила, что постоянно взглядом обращалась к матери за одобрением. И получала его. До последнего времени.
Первый случай неодобрения произошел тихим будничным утром. У Лу не было занятий до обеда. Он растянулся на тахте, читая спортивное обозрение, рядом на полу стоял пакет с картофельными чипсами. Элеонора зашла на чашку кофе.
Эми посадила извивающуюся Сэнди к отцу на живот.
– Поцелуй папочку. Попроси его остаться с тобой, пока я сбегаю в библиотеку.
Лу взбеленился, как разъяренный гиппопотам.
– Разве ты не видишь, я читаю!
– Только на нескольку минут, самое большее – на полчаса. Я иду в библиотеку.
– Снова та статья?
На университетском вечере они разговорились с редактором «Род-Айлендского исторического обозрения». На вопрос о ее увлечениях, Эми упомянула об истории и архитектуре. Тогда он сказал, что ищет автора для очерка о «Взломщиках», об особняке Вандербильдтов в Ньюпорте.
– Да, снова та статья. Это мой первый шанс сделать что-нибудь. Я думала, ты сможешь, пока дома, одним глазом следить за Сэнди.
– Это твоя обязанность. Разве не так, Элеонора? Мать Эми приняла его сторону.
– Лу прав, дорогая. Я отпустила бы тебя, если бы не записалась в косметический салон. Библиотека никуда не денется, ты сможешь пойти в другой раз.
Лу отбросил газету с мученическим вздохом святой терпимости, который стал обычным в присутствии Элеоноры.
– Думаю, мне надо принять душ.
Подняв пакет с чипсами, он исчез из комнаты.
Эми повернулась к матери за сочувствием женщины и жены и была изумлена, обнаружив выражение неодобрения на лице Элеоноры.
– Ты хочешь потерять мужа? Эми застыла ошарашенная.
– Как ты думаешь, каким образом я удерживала твоего отца все эти годы?
Эми всегда считала своих родителей счастливой, хорошо совместимой парой.
– Кстати, эта ситуация напомнила мне поговорить с тобой кое о чем другом.
– Да, мама.
– То лето в Лондоне. Помнишь?
– Конечно, помню. А что?
Возможно, матери позвонил Ник Элбет, рассказать о надуманной беременности? Или сэр Вильям? Мог ли он написать о настоящей причине ее отъезда из Лондона до окончания семинара?
– Именно то, юная леди. Твой муж рассказал мне, как умолял тебя не уезжать тогда в Лондон. Он хотел, чтобы ты провела лето с ним. Твой жених! Мужчина, с которым ты была обручена!
– В то время мы еще не были обручены.
– Но вы договорились о помолвке! Ты могла потерять его тогда и, действуя подобным образом, можешь потерять сейчас.
