Он оказался потрясен не меньше меня, когда я, добавив зубы, начала посасывать его кончик, а затем взяла его весь в рот, до самого горла, пока мне не пришлось подавлять рвотный рефлекс. И тем не менее я все еще умирала от желания большего и никак не могла насытиться этим мужчиной. Когда же он, не сдержавшись, кончил прямо мне в рот и его пальцы впились мне в волосы, а мышцы задрожали в момент кульминации, я подняла лицо и внезапно увидела, что он смотрит на меня не отрываясь, а его глаза становятся вовсе не голубыми.
Он слетел с катушек. Можно сказать, совершенно и полностью.
Пит объяснил мне, что на медицинском языке это означает маниакальную стадию, когда речь идет о биполярном расстройстве. По его мнению, это состояние вызвано волнением Ремингтона в тот вечер, когда мы с Мелани и Райли ездили встречаться с Норой. Во время встречи по финансовым вопросам Рем постоянно задавал Питу лишь три вопроса, которые не имели ни малейшего отношения к теме обсуждения.
Пит рассказал, что закрыл тему денег и отправил Ремингтона в его комнату, как только Райли прислал сообщение, что мы уже едем обратно. Именно тогда Реми слушал оглушительный хард-рок, а на его лице застыло мрачное, задумчивое выражение. Неужели он опасался, что я могла не вернуться?
Наверное, он всегда слушает хард-рок, когда приходит в смятение.
Ответа на этот вопрос не было. Я знала только, что в ту ночь он трахнул меня четыре раза, как будто ему было важно предъявить на меня свои права, а теперь стал совершенно неуправляемым и буйным, как будто злоупотребляет энергетическими напитками типа
Он кипел энергией, как полностью заряженная батарейка.
И вел себя в десять раз более самоуверенно и вызывающе, чем обычно.
Тем утром, едва проснувшись, он сразу набросился на меня в постели.
– Ты сегодня выглядишь особенно соблазнительно, Брук Думас. Такая очаровательная, теплая и мокрая, что я не прочь съесть тебя целиком на завтрак. – Мой лев провел языком между моими грудями, оставляя мокрую полоску, потом принялся лизать ключицу. – Не хватает только вишенки на торте, но это дело поправимое.
Глаза его приобрели озорное выражение, когда он раскрыл ладонь, предъявляя мне вишню, и я подумала, что он раздобыл ее ночью на кухне и ждал, чтобы удивить меня, как только я проснусь.
Боже, он настоящий хищник.
Тихонько застонав, я перевернулась на спину и посмотрела в его умопомрачительно красивое лицо. Четко очерченный подбородок, покрытый легкой щетиной. Сверкающие глаза. Улыбка с ямочками на щеках.
Боже, я совсем потеряла от него голову.
– Скажи-ка мне, кто твой мужчина? – хрипловатым голосом спросил он, потирая мой клитор вишенкой. – Кто твой мужчинка, крошка?
– Ты, – едва слышно произнесла я.
– Кого ты любишь?
От этих слов у меня затряслись конечности, а он продолжал терзать клитор вишней, проникая внутрь меня длинным пальцем, а я смотрела в его глаза затуманенным взглядом. Я видела в их таинственной глубине почти синие искорки, и мне так хотелось признаться ему: «Да, ты единственный, кого я когда-либо любила», но я не могла себе этого позволить.
– Ты сводишь меня с ума, Реми, – прошептала я, а потом беззастенчиво схватила его член и притянула его к себе, чтобы он мог наполнить меня, поделиться своим запахом.
Всю неделю он был просто переполнен энергией, и я едва могла угнаться за ним, но мне это на самом деле нравилось. Я получала кайф от того, что приходилось вместе с ним выкладываться на полную катушку. Его лицо светилось, он постоянно улыбался. Теперь во время тренировок он устраивал перерывы на занятия сексом. При одном только виде меня у него возникало желание заняться любовью. Когда я начинала помогать ему растягиваться после тренировки, он тут же вспыхивал страстью, не успевала я к нему прикоснуться.
Я заметила, что, когда у него наступало помутнение, его глаза не становились совершенно черными – скорее темно-синими, с серо-голубыми крапинками. И тогда его настроение можно было назвать… мрачным. Правда, это случалось лишь изредка. Чаще он пребывал в возбужденном, даже приподнятом состоянии, но иногда становился капризным и обидчивым, и в такие минуты ничто его не устраивало. Диана, видите ли, плохо его кормила. Тренер не давал большой нагрузки во время тренировки. А еще я слишком много глазела на Пита.
Как ни смешно это звучит, все эти мелочи имели огромное значение для Реми, и я крутилась целый день, совершенно измотанная его всепоглощающей энергией и выносливостью, с которыми тяжело было тягаться.
– Зачем здесь собрались все эти люди? – спросила я, когда наш самолет приземлился в Нью-Йорке и мы увидели огромную встречавшую нас толпу, которую с трудом сдерживали ограждения и сотрудники охраны аэропорта.
– Ради меня, разумеется, ради чего еще? – заявил он.
Это прозвучало так самоуверенно, что даже Пит усмехнулся:
– Может, хватит выпендриваться, Реми?
