Известно, что ссыльный на несколько месяцев прекратил диктовать свои мемуары и пребывал в весьма угнетенном состоянии. Он признался графу де Монтолону:
– Ваша жена засевала мою могилу цветами, теперь на ней растут только колючки.
Несмотря на то, что Альбина повезла с собой на судне двух коз, дававших молоко для детей, и несчетное количество домашней птицы (плавание длилось около 70 суток), вскоре после прибытия в Европу маленькая Жозефина умерла. Альбина винила в этом себя, полагая, что девочка была бы жива, останься она на острове. В 1820 году ее постигло еще одно несчастье: в ее доме в Брюсселе возник пожар, уничтоживший большую часть ее имущества. Несколько позже подобная история случилась с Жозефом Бонапартом. Общественное мнение сочло это действиями агентов видных европейских политиков, опасавшихся, что будет напечатана их переписка с Наполеоном. Альбина подумывала о возвращении на остров, но тут пришла весть о кончине императора. После этого в Европу вернулся де Монтолон, которому Наполеон отписал в завещании большое состояние, и супруги оформили раздельное проживание.
Элизабет-Франсуаза Бертран (1785–1836), жена гофмейстера Наполеона, была женщиной совершенного другого склада. История ее молодости является ярчайшей иллюстрацией поистине бесконечной доброты и бескорыстия первой жены Наполеона. Когда Жозефина (тогда она звалась Розой) была молода и безумно влюблена в своего мужа Александра де Богарнэ, она забеременела вторым ребенком, но была вынуждена остаться в одиночестве под опекой своих свекра и свекрови (которая приходилась ей родной теткой): Александр отправился для участия в боевых действиях на Мартинику. Он отплыл туда в обществе графини Лоры де Лонгпре, своей бывшей любовницы, которое в свое время, будучи замужем, родила от него сына Александра. Теперь овдовевшая Лора отправилась на остров, дабы вступить в наследство, оставленное ей состоятельным покойным отцом. Между прочим, эта дама приходилась дальней родственницей Жозефине. Угасшая было страсть между бывшими любовниками разгорелась с новой силой, и Лора, из каких-то одних ей ведомых соображений, стала убеждать Александра, что родившаяся к тому времени Гортензия появилась на свет на двенадцать дней раньше срока и никак не может быть его дочерью. Александр сгоряча обвинил Жозефину в измене и потребовал оформления раздельного проживания. История наделала много шума, и на репутации Гортензии на всю жизнь закрепилось клеймо незаконнорожденной.
Впоследствии Лора де Лонгпре вышла замуж за Артура Диллона, английского генерала на французской службе. У них родилось шестеро детей, старшей дочерью и была Элизабет-Франсуаза, которую родные звали Фанни. Во время Террора генерал был казнен на гильотине, Лора с детьми довольно долго жила в Англии, но потом вернулась во Францию, где, похоже, ей пришлось несладко. В 1807 году Жозефина назначила ей пенсию[24], а Фанни, которой исполнилось уже 22 года (по тем временам перестарок), начала подыскивать мужа. Девушка была высокой блондинкой с карими глазами, весьма привлекательной, если не считать длинного носа. Во всяком случае, она очень нравилась одному из сподвижников Бонапарта, генералу Анри-Гатьену Бертрану (1773–1844), но в качестве женихов рассматривались кандидатуры итальянских и немецких аристократов. В конце концов, все они по каким-то причинам отпали, и Наполеон заявил, что девушка выйдет замуж за графа Бертрана. Фанни, обладавшая «горячей и страстной натурой», вскипела:
– Как, государь! Бертран, Бертран! Почему не обезьянка папы римского?
Наполеон заявил, что через неделю он уезжает в Эрфурт, и бракосочетание должно состояться до его отъезда. Церемонию 16 сентября 1808 года устроили в замке Сен-Лё, принадлежавшем Гортензии, ставшей королевой голландской. Фанни получила хорошее приданое, а ее брачный контракт подписали не только Наполеон и Жозефина, но и самые видные деятели Империи, в частности, министр иностранных дел Талейран. По характеру Бертран был полной противоположностью своей жене, видимо, именно поэтому их семейная жизнь сложилась очень гармонично. Впоследствии она писала:
