Бертран, который стал гофмаршалом, последовал за Наполеоном в ссылку на Эльбу, а затем на остров Св. Елены. Однако, когда Фанни на борту «Нортумберленда» узнала, куда направляется корабль, она ворвалась в каюту Наполеона и закатила истерику, а потом попыталась выброситься за борт. Ее будто посетило предчувствие, как тяжело достанется ей жизнь на острове, где она, в дополнение к уже имевшимся троим детям, родила сына Артура и страдала от частых выкидышей. Бертраны жили в отдельном доме напротив виллы Лонгвуд, но Фанни, в отличие от мужа, появлялась в жилище ссыльного крайне редко. Наполеон чуть ли не напрямую говорил ей, что она должна стать его любовницей, но Фанни наотрез отказалась. Император заявил ее мужу, который занес эти слова в свой дневник:
– Вы должны были бы проституировать свою жену. Именно вы должны принимать решение за нее!
Фанни не сдалась, избегала его общества, но присутствовала вместе с детьми при последних минутах жизни императора. Последним словом, которое он произнес немеющими губами, было:
– Жозефина…
Новость о смерти Наполеона достигла Англии только через два месяца, до венского двора – еще через десяток дней. Когда сыну усопшего сообщили о смерти отца, он разразился рыданиями и несколько дней пребывал в подавленном состоянии. Мария-Луиза, герцогиня Пармская, получив известие о смерти мужа через пару дней отправилась в оперу на «Севильского цирюльника». Широко известна ее реакция, изложенная в письме Виктории де Кренквилль.
Для бонапартистов ранняя кончина императора стала тяжким ударом и внесла неоценимый вклад в создание наполеоновской легенды, подарив образ полководца-мученика, доведенного до преждевременной смерти невыносимыми условиями ссылки. Второй, не менее сокрушительный удар, постиг бонапартистов в 1832 году со смертью «Орленка», сына императора. Им казалось, что теперь их надежды на восстановление наполеоновской империи окончательно погребены.
Бонапарты не слишком горевали по поводу смерти главы семейства, тем более, что им вышло послабление наложенных на них ограничений, они могли теперь более свободно передвигаться по Европе и делать попытки хотя бы частично отвоевать утраченную собственность. Приемная дочь Наполеона, Гортензия, бывшая королева голландская, как подобает истинно светской даме, полгода носила по отчиму в высшей степени элегантный траур: черное платье, белую шляпу с черным пером и нитку черного жемчуга, доставшуюся ей в наследство от императрицы Жозефины. Невзирая на то, что ее главным увлечением оставалась музыка и дилетантское сочинение романсов, она тщательно следила за тем, чтобы ее сын Луи-Наполеон получил хорошее образование.
После кончины Бонапарта Бертран в октябре 1821 года был амнистирован, ему вернули титулы и имущество. Семья возвратилась во Францию, где Фанни родила еще одного сына и скончалась в 1836 году от рака груди. В 1840 году граф Бертран и его сын Артур отправились на остров Св. Елены, чтобы вывезти во Францию прах Наполеона для его торжественного захоронения в часовне Дома инвалидов. К этому времени во Франции выросло новое поколение, не изведавшее жизни при военной диктатуре и возмечтавшее о возрождении господства в Европе под знаменем великого вождя. Созданная им наполеоновская легенда росла как на дрожжах, и ей в полной мере воспользовался сын Гортензии, совершивший государственный переворот и ставший императором Наполеоном III.
– Моя семья – мне не помощники, у моих родных безумное честолюбие, расточительные вкусы и никаких талантов, – так, по свидетельству А.-О. Коленкура, высказался о своих братьях и сестрах Наполеон Бонапарт. Но укоренившаяся на генетическом уровне итальянская преданность своему роду не позволяла ему отказаться от этой обузы, которую он не переставал тащить на себе даже тогда, когда его близкие в открытую предавали его.
