В Испании Люсьен всячески популяризировал деятельность французского посольства, привел в порядок особняк, изучал испанский язык, устраивал концерты и балы, присутствовал на заседаниях Королевской академии, оказывал помощь бедным художникам и ученым, уверяя брата, что затратил на это немало личных средств. Упоминается, что в Испании он составил себе большое состояние, но не объясняется, каким образом. Что же касается личной жизни вдовца, то Люсьен немедленно вступил в связь с женой престарелого камергера и мецената маркиза де Санта-Круз (1734–1802). Ему, так сказать, передал ее по наследству предыдущий посол Фердинан Гиллемарде, имевший с этой дамой длительный роман. Как со старым послом, так и с новым, маркизу де Санта-Круз, невзирая на сильную разницу в возрасте связывала горячая любовь к живописи.
Марианна (1763–1808) по рождению принадлежала к старинному богемско-немецкому роду графов Вальдштайн-Вартенберг, молодость провела в Вене, где и вышла замуж за маркиза, испанского гранда и кавалера ордена Золотого руна. В Мадриде она получила доступ к королевскому двору и усиленно занималась живописью под руководством художника Изидро Карнисеро. Она достигла таких успехов, что за портрет ее кисти ей было присуждено звание почетного директора Королевской Академии Сан-Фернандо и академика за заслуги. Муж заказал художнику Франсиско Гойе ее портрет в виде махи, причем художник сделал вариант меньшего размера для Гиллемарде. В дальнейшем Марианна посвятила себя миниатюре и преуспела в этом искусстве настолько, что получила звание академика за заслуги Флорентийской академии живописи и Римской академии Св. Луки. Люсьен всячески афишировал эту связь, что вызвало гнев его брата, изрекшего по этому поводу в письме к нему одно из своих знаменитых многочисленных высказываний, характеризовавших его презрительное отношение к женщинам:
После возвращения из Испании Люсьен стал членом органа законодательной власти, Трибуната, куда внес два капитальных проекта законов о Конкордате[30] (чем завоевал дружбу папы римского) и об учреждении ордена Почетного легиона. Неизвестно, скучал ли он по испанской маркизе, но уже в июне 1802 года на балу у Александра де Лаборда, сына богатейшего банкира Людовика ХVI, молодого и праздного модника, встретил любовницу хозяина, Александрину Жубертон (1778–1855), урожденную Блешан, которая с первой же минуты раз и навсегда овладела его сердцем.
Александра была единственной дочерью содержателя склада табака в Кале. Она получила прекрасное (по тем временам) образование в монастыре для девочек среднего класса, основанном в Версале супругой Людовика ХV, королевой Марией Лещинской. По выходе из монастыря девушка вышла замуж за биржевого маклера Ипполита Жубертона, сына доктора, вакцинировавшего от оспы детей королевской семьи.
Профессионализм сына явно не дотягивал до компетентности его отца, ибо он быстро разорился и сбежал от кредиторов на остров Сан-Доминго, где умер от желтой лихорадки. Александрина осталась одна с дочерью на руках и без гроша. Но она обладала отнюдь не заурядной внешностью: современники в один голос восхваляли ее «совершенные формы», поклонник Элизы Бонапарт, поэт Луи де Фонтане, – «неземное очарование», портретистка Виже-Лебрён называла ее не иначе как «божественной», а художник Давид поспешил запечатлеть ее восхитительные черты.
Репутация у соломенной вдовы была несколько подмоченной – она вращалась в кругу так называемых «удивительных» и «невероятных», т. е. женщин и мужчин, исповедовавших самую последнюю моду, предпочитавших праздный образ жизни и весьма легкомысленно относившихся к вопросам нравственности. В конце концов, из этой же среды вышли виконтесса Роза де Богарне, превратившаяся в консульшу Жозефину Бонапарт, и царица моды Тереза Тальен, ставшая принцессой Караман-Шиме[31]. Надо же было женщинам откуда-то добывать средства на прожитье! В частности, в ту пору Александрина состояла в любовницах Александра де Лаборда. По свидетельству современников, Люсьен произвел на нее столь же глубокое впечатление, как и она на него. Тот начал действовать с молниеносной быстротой, более характерной для его брата.
