Как я её понимал. С годами это, по идее, должно бы было стать проще, но нет, именно с годами щадить чужие чувства становится намного сложнее. "Я не думаю, что чувства можно купить" – сказала она, продолжая пристально и беззастенчиво разглядывать мое лицо – "Но я думаю, что можно быть искренне щедрой в своей благодарности настолько, что боль от последующего разочарования не будет так остра в результате". Она помолчала и добавила: "Ну я надеюсь, что не будет". Я еле сдерживал смех: "Тебе не кажется ли, дорогая моя сударыня, что ты толкаешь подобным поступком мужчин на скользкую тропу проституции". "Вот те на! – она хлопнула меня легонько ладонью по обнаженному животу – С чего бы это? Может быть, ты и не знаешь, но я всегда совершенно и предельно искренняя в своих чувствах". "Желаниях – тут же поправилась она – Ну что плохого, если к истинной сердечной благодарности добавить благодарность материального свойства. Ведь когда мы искренне кого-то любим, то так же искренне его одариваем. Разве нет? Не говоришь же ты, что, одаривая маму, любимого ребенка, жену ты толкаешь их на путь проституции". "Как знать, как знать…" – пощелкал я языком, качая головой, едва при этом сохраняя серьезный вид. Она села, взяла со стола сигарету и, прикурив, продолжала уже сидя ко мне спиной: " В конце концов, любое положительное усилие должно быть вознаграждено. Детям за хорошую учебу покупают телефоны и игрушки. Животным дают лакомство. Работникам платят премию". Всё, я больше не мог сдерживаться и хохотал от души. Она с улыбкой удивления обернулась на меня: "Ну и что я не так сказала? Можно подумать, что вы мужчины из века в век поступаете иначе". "Всё так, всё так – смеясь ответил я – Просто чудесно! Сначала ты хочешь одаривать мужчину как женщину или дитя. Потом низводишь благодарность до животного уровня, как лакомство. И контрольный выстрел в мою седую голову, ты готова оплатить нам наши скромные усилия в любви. Ну чем не проституция!" Она, улыбаясь, смотрела на меня через плечо. – Ты прекрасно понял, что я хотела сказать". Я провел ей пальцем по спине: "Конечно же понял, извини. Но есть разница. Мужчина, покидая женщину, никогда не может быть до конца уверенным, что не оставляет после себя потомство". Почесал нос и добавил: "Никто и никогда, при всех ухищрениях, не может быть до конца в этом уверен". Она склонила голову, что-то рассматривая и поглаживая плед. "Ну да, как в том старом анекдоте" – сказала она. "В каком?" – спросил я, легонько щекоча её поясницу. "Ну как же – "Если вы боитесь случайной беременности, обязательно наденьте презерватив, смажьте все гипсом и забинтуйте. Потом наденьте сверху пакет, снова смажьте гипсом и забинтуйте. А самое главное, никаких половых контактов". Она выпрямилась, откинула голову и засмеялась, встряхивая волосами. Я тоже рассмеялся: "Да, этот способ действительно может помочь. Пожалуй, единственный. И то не факт".
Отсмеявшись я сказал: "Это природа. По сути, мы самки и самцы одного вида. Самки приносят приплод. А приплод – ради его выживания – надо кормить. Для любого самца, даже в животном мире, это своего рода определенная забота. Как и обязанность. Что говорить о людях. Для каждого мужчины, так или иначе, это проблема – в той или иной степени. В зависимости от его уровня развития и воспитания. Но большая забота это для того из пары, кому придется этот приплод растить. Как правило, это женщина. Она вынашивает, кормит грудью, потом растит и кормит дальше, если нет отца. Да и если есть, то все равно порой тоже кормит и детей, и мужа. Поэтому-то в веках и в крови у "самцов" инстинкт дарить, а у "самок" накапливать. Природа, против неё не попрешь. Одаривая женщин от любви ли, страсти или в благодарность, мужчины просто стараются снизить планку стрессового риска для себя. Так или иначе".
