– Мне нравится комната. – Кэт утратила всякий интерес к картине. Теперь ее занимал интерьер. – Не понимаю, отчего мисс Франклин не сделала эту комнату своей спальней.
Наверное, мисс Франклин эта комната внушала то же странное гнетущее чувство, что Маркус испытывал, находясь тут. Стены были обшиты панелями из темного дуба, и лишь каркас из более светлого дерева слегка разбавлял общее мрачное впечатление. Впрочем, тоска Маркуса могла быть вызвана не столько цветом стен, сколько сознанием того, что здесь берут начало все его беды. Тут было украдено его будущее. На этой самой кровати. Кровать была сделана из того же темного дуба, что и панели на стенах, с резными столбами по углам и темно-красным балдахином. А посреди кровати на покрывале сидела Поппи и тщательно вылизывала у себя под хвостом.
Если я здесь поселюсь, думала Кэт, то сделаю эту комнату своей спальней. Она гораздо больше и приятнее, чем та, первая комната, и выходит окнами в сад. А может, кровать тут неудобная? И потому мисс Франклин ее не выбрала? Кэт присела на кровать, чтобы проверить, насколько удобен матрас, и Поппи с неприязнью посмотрела на нее.
Так, может, все дело в кошке? Поппи наложила лапу на эту комнату, а мисс Франклин постеснялась разобраться с кошкой по-свойски. С ней у Поппи этот номер не пройдет. Для кошки она устроит удобное место где-нибудь еще. И если матрас необходимо заменить, то герцог ей в этом не откажет, верно? Он ведь пообещал, что займется ремонтом.
Герцог вглядывался в портрет Изабеллы Дорринг и хмурился.
Когда сюда придут рабочие, Кэт попросит их перенести картину в другое место. Наверное, было бы негуманно сжечь его, хотя именно это Кэт больше всего и хотелось сделать, однако запереть картину в какую-нибудь темную кладовку она имеет полное право. Кэт не желала бы спать в комнате, где со стены на нее будет смотреть Изабелла Дорринг.
Кэт неохотно взглянула на картину. Да, надо признать, некое семейное сходство присутствовало.
– Мне она представляется слишком избалованной, – заявила Кэт.
Маркус поднял голову. Между бровями у него пролегла глубокая борозда.
– Что вы имеете в виду?
– Изабелла была единственным ребенком богатого торговца. Скорее всего она ни в чем не знала отказа. А когда захотела присвоить себе вашего предка, то и мысли не допускала, что он может ей не достаться. – Проклятие действительно слишком жестокая кара за грех, совершенный не тобой двести лет назад.
– Изабелла была юной девушкой, а третий герцог был не обделен ни богатством, ни властью. И вина за то, что случилось, лежит на нем. И вам меня не переубедить.
Какие же все-таки эти мужчины узколобые!
– К тому времени Изабелле исполнилось двадцать четыре. Мы с ней одногодки. Ее не назовешь юной, вы не находите?
– Ну да, двадцать четыре – это уже старуха, – усмехнулся Маркус.
Как же он злил ее своей тупостью!
– Я убеждена, что Изабелле было прекрасно известно, как именно завладеть вниманием герцога. Женщинам свойственно лукавство.
– Да, к несчастью, я об этом хорошо знаю. Мне показалось, вы испытали потрясение, когда я высказал предположение о том, что это мисс Франклин соблазнила учителя музыки, а не наоборот?
– Вы никогда не встречались с мисс Франклин, – заметила Кэт. Как бы там ни было, сейчас, вглядываясь в лицо Изабеллы Дорринг, она пришла к выводу о том, что ее дальняя родственница не являлась беспомощной жертвой. – И, упоминая о лукавстве, я имела в виду не совсем то, о чем говорили вы. Все далеко не так однозначно. И не так очевидно. По моим наблюдениям, в том, что касается романтических отношений, женщинам больше свойственно сохранять трезвую голову, чем мужчинам, как бы вы к этому ни относились.
– Неужели? А я не знал.
«Конечно, не знал. Он же мужчина».
– Вам надо развивать в себе наблюдательность. Присматривайтесь к окружающим и делайте выводы. Естественно, гораздо проще этим заниматься, оставаясь незаметным для окружающих, что в вашем случае практически недостижимо, но правила игры, как мне представляется, что у нас, что в Лондоне, все те же.
– Скажу вам больше, в столице женщины преследуют мужчин на редкость истово; куда настойчивее, чем в деревне. Слишком часто я чувствовал себя, будто лис, удирающий от своры гончих собак.
Как бы ужасно ни звучало это признание, но Кэт верила Маркусу. Принимая во внимание его титул и весьма и весьма выдающиеся внешние данные…
– Да, но я имела в виду более тонкую игру, ваша светлость. Женщина находит мужчину, который, по ее мнению, станет для нее хорошим мужем, и добивается того, чтобы он ее добивался. Я видела, как это делали мои сестры и многие другие девушки из нашей деревни. В общем, я наблюдала это столько раз, что и со счету сбилась.
– Неужели?
Маркус оперся ладонью о кроватный столбик. Как бы Кэт хотелось стереть с его физиономии эту снисходительную усмешку! Этот болван уверен, будто делает ей честь, «опекая» ее!
