– Между мной и герцогом ничего нет, – с трудом выдавила Кэт. Мать тактично оставила ее слова без комментариев.
– Уолтер поможет тебе завтра с переездом.
– Мне не нужна помощь.
– Может, и не нужна, однако Уолтеру было бы легче, если бы ты позволила ему как-то загладить свою вину перед тобой. Ты должна его простить – он не понимает твоих чувств.
Кэт и сама их не понимала.
– Хорошо.
Через полчаса кто-то постучал в дверь ее комнаты.
– Войдите.
Уолтер бочком вошел в комнату.
– Прости, Кэт. Я не знал. То есть я хочу сказать, ты говорила… – Уолтер запнулся. Голос у него ломался, и он часто давал петуха. – Пожалуйста, прости, – хрипло добавил он, глядя себе под ноги.
– Я на тебя не в обиде, Уолтер.
– Ты позволишь мне помочь тебе? – Уолтер поднял голову. – Мама сказала, что ты разрешишь.
– Да, конечно.
Утром Уолтер снова стал прежним. Он без умолку болтал – Кэт слушала его вполуха, – пока нес ее саквояж в дом старой девы. По дороге им встретилась миссис Бейтс – она направлялась в магазин.
– Доброе утро, миссис Бейтс! – улыбнулась Кэт.
Та на приветствие не ответила и демонстративно отвела взгляд. После чего, подобрав юбки, перешла на противоположную сторону дороги.
Уолтер остановился и изумленно посмотрел ей вслед.
– Что это с ней?
– Не знаю, – пожала плечами Кэт. Действительно, странное поведение. Миссис Бейтс всегда вела себя приветливо.
– Словно у тебя чума или нечто подобное, – протянул Уолтер.
– Может, она заболела? – предположила Кэт, продолжив путь. Стоять на дороге и размышлять о том, чем вызвано странное поведение миссис Бейтс, у нее не было ни времени, ни желания. Ключ от дома старой девы оттягивал ее карман. – Пойдем, Уолтер. Я хочу заселиться как можно скорее, да и тебя папа ждет на урок.
Брат недовольно поморщился:
– У папы нет ни капли жалости. Мог бы в честь отъезда старшей сестры разрешить мне отдохнуть денек.
– Нашел повод! Я что, в другой город уезжаю? Соскучишься, приходи – я буду жить через дорогу.
– Но ведь не в одном доме. А это совсем не то.
– Никакой разницы.
Открыв дверь теперь уже собственным ключом, Кэт увидела кошку. Поппи сидела перед входом и вылизывала лапы, словно ждала прибытия хозяйки. Заметив Уолтера, кошка выгнула спину дугой и зашипела, после чего шмыгнула в открытую дверь и скрылась в саду.
– Ты мне тоже не нравишься! – крикнул ей вслед Уолтер. Как правило, животные любили Уолтера, и потому демонстративная неприязнь Поппи оскорбила его.
– Она лишь кошка, – улыбнулась Кэт.
– И к тому же глупая. Я бы на твоем месте прогнал ее.
– Сомневаюсь, что это в моих силах. Этот дом больше ее, чем мой. По крайней мере, она так считает. А теперь дай мне мой саквояж и возвращайся домой.
– Я подниму его наверх. Это мужская работа. Нечего тебе спину ломать.
Уолтер явно не торопился домой, к переводам с греческого.
– Не такая уж я хрупкая. И потом, я этот саквояж сама упаковывала, помнишь?
Кэт ничего не имела против того, чтобы брат поднял саквояж на второй этаж, но отчего-то ей очень не хотелось, чтобы он заходил в спальню и прочие комнаты второго этажа. Теперь это был ее дом, ее территория.
– Ладно, – кивнул Уолтер и опустил саквояж на пол. Но не ушел.
– Ты забыл, где дверь?
– Нет. – Брат неловко переминался с ноги на ногу. Он обвел взглядом комнату, остановившись на отвратительной картине, изображающей собаку с мертвой птицей в зубах.
– Посмотри на ту картину!
– Я ее уже видела. Папа ждет тебя.
– Не терпится от меня избавиться? – нахмурился Уолтер.
Кэт мечтала погрузиться в сладостное уединение. Насладиться им. Но как-то уж слишком нарочито бодро прозвучал его вопрос. Что же он пытался скрыть за мальчишеской бравадой?
– Уолтер, ты же не будешь скучать без меня?
– Конечно, не буду, – с запинкой ответил Уолтер.
Для Кэт стало настоящим откровением то, что она уловила в голосе брата. Он ее любит и действительно будет тосковать без нее!
– Ты можешь прийти ко мне, когда пожелаешь. В любое время.
Ну вот! Зачем она это сказала? Разве все это затевалось не ради того, чтобы получить наконец вожделенное уединение? Едва ли ей удастся много написать, если по нескольку раз в день придется принимать гостей.
Но, с другой стороны, она сказала именно то, что хотел услышать Уолтер, и это хорошо. Он буквально ослепил Кэт улыбкой. Но тринадцатилетний мальчик не станет признаваться в теплых чувствах к кому бы то ни было. Даже к родной сестре.
– Да мне и не захочется, – произнес Уолтер, по-прежнему лучезарно улыбаясь. – Ты ведь через улицу живешь, я и так буду тебя видеть. – Неожиданно он сделался серьезным и, помолчав, спросил: – Ты ведь будешь приходить на ужин?
– Да. Время от времени. – Кэт направилась к двери, подавая брату пример. – А теперь иди. Не заставляй папу ждать.
Уолтер тяжело вздохнул:
– Чертовы переводы! Отчего эти древние мудрецы не додумались писать на королевском английском?
– Вероятно, потому, что они были греками и римлянами.
